1998

Метки для навигации

  • бинарные оппозиции
  • биографическое
  • видео
  • война
  • вопросы читателям
  • википедийное
  • выборы
  • дети
  • джаз
  • дискурс
  • еврейский вопрос
  • идеологии
  • интеллигенция
  • история
  • карты
  • кино
  • книги
  • консерватизм
  • культура
  • либерализм и либералы
  • либертарианцы
  • личное
  • люди
  • математика
  • медиа
  • мифологическое мышление
  • музыка
  • мысли и размышлизмы
  • неполиткорректное
  • наука
  • нация
  • новости
  • о понимании
  • образование
  • общество
  • перлы
  • политика
  • позиция
  • праксеология
  • психология
  • публицистика
  • религия
  • слова
  • словари
  • ссылки
  • социология
  • философия
  • фото
  • экономика
  • язык
  • яхтенное

  • СССР
  • Сербия
  • Украина

  • Сергей Аверинцев
  • Марк Алданов
  • Леонид Блехер
  • Давид Буянер
  • Иванов-Петров
  • Фёдор Лукьянов
  • Алексей Миллер
  • Виталий Найшуль
  • Олег Неменский
  • Александр Немировский (wyradhe)
  • Александр Привалов
  • Михаил Ремизов
  • Александр Солженицын
  • Андрей Тесля
  • Георгий Хазагеров
  • Михаил Щербаков

  • дело Барсенкова и Вдовина

  • ПКББ

    (полный список тегов)
  • 1998

    Алексей Миллер - Почему Россия больше не может игнорировать войны памяти

    Текст, в котором Миллер развёрнуто объясняет причины и характер поворота в отношении политики памяти в ЕС, произошедшего за последние годы и достигшего предельной выразительности в последние месяцы. Ранее Миллер несколько раз говорил об этом в различных аудиториях, а также в подходил к этой теме в статье на Гефтер.ру. Теперь в "Профиле" опубликован популярный текст для самой широкой аудитории.

    ////

    На протяжении последних 15 лет политика памяти в Европе претерпевала интенсивные, даже драматические изменения. Они касались не только конструкции общеевропейского нарратива, но и более глубинных вещей – понимания самой природы той сферы публичной активности, которая называлась коллективной или культурной памятью.

    В конце 1980‑х – начале 1990‑х годов немецкий опыт рассматривался, в том числе и в нашей стране, во многих отношениях как образцовый. Он описывался такими понятиями, как Vergangenheitsbewa¨ltigung (преодоление прошлого) и Aufarbeitung der Vergangenheit (проработка прошлого). «Проработка прошлого», устранение «белых пятен» и обсуждение «темных страниц», как предполагалось, были не просто моральным императивом, но и необходимым условием для успеха будущего развития общества.

    Причем обсуждение трудных страниц прошлого между конфликтовавшими прежде народами должно было привести к взаимопониманию и примирению. Правильность такого подхода, казалось, подтверждали события в Западной Европе, где именно в конце 1980‑х и в 1990‑е годы все больше стран приходили к публичному признанию своей ответственности за холокост, который занял центральное и уникальное место в общеевропейском историческом нарративе.

    Этот подход к памяти, который иногда называют «космополитическим», предполагал, во‑первых, преобладание «критического патриотизма», когда особое внимание уделяется постыдным страницам национального прошлого, что делает невозможным нарратив, концентрирующийся исключительно на страданиях собственной нации. Во‑вторых, он предполагал возможность создания общих наднациональных нарративов, плодом чего была популярность совместных, межнациональных учебников истории и других подобных проектов.

    Конфликт в интерпретации прошлого, если он возникал и обсуждался, рассматривался как эпизод на пути к достижению согласованной позиции, формированию общего нарратива и преодолению прежних несправедливостей. Иначе говоря, культурная память воспринималась как сфера, где законы политики, в центре которой стоит конфликт интересов, не работают. Интерес был общий – выяснить правду и примириться через покаяние.

    Однако столкновение с подлинной восточноевропейской культурой памяти разрушило прежний консенсус. Восточноевропейская культура памяти опиралась на принципиально иные основания – в роли главной, если не единственной жертвы выступала именно своя нация, и национализм был стержнем этой политики памяти. Немецкий образец, основанный на убеждении, что в центре работы памяти должно стоять покаяние, был чужд странам Восточной Европы.

    Collapse )
    1998

    наблюдение о российском и американском консерватизме

    (из ФБ, в комментах)

    Никита Кирсанов (aka chur72) выдал отличную формулировку:

    ... Американские консерваторы противостоят респектабельной политической и экономической программе. Российский консервативный мейнстрим противостоит идее тотального и неконтролируемого или осуществляемого под контролем других государств разрушения собственного государства, как, якобы, не имеющего никакого позитивного наполнения (дескать, хуже не будет, авось как-нибудь само собой что-то построится). Это может быть несправедливым по отношению к конкретным либералам, и, возможно, что большая часть российских "либералов" "вовсе не это имели в виду" и просто не умеют объяснить, что именно они имеют в виду. Но то, что в России "либерализм" ассоциируется именно с такой идеей - над этим, возможно, стоит задуматься прежде всего тем, кто относит себя к "либеральному" лагерю. Сведение позиции оппонентов к тезису "давайте не будем ничего менять" является не более чем приятным самообольщением, мне кажется.

    Другое дело, что может сложится впечатление, что условные консерваторы так поглощены полемикой с условными либералами, что мало интересуются всем остальным. Но тут проблема в том, что наш "консерватизм" также не является политической платформой. Это скорее проявление здорового иммунитета против политического радикализма, приобретённого обществом (от его обывательских до интеллектуальных слоёв) за прошедшие сто лет. За этим слоем чисто имунных (даже аллергических) реакций могут скрываться самые разные идеи и политические взгляды, в том числе и вполне - по европейским меркам - либеральные.
    1998

    К вопросу об авторитетах

    Что до меня, то в качестве общественных деятелей и соавторов конституционных поправок мне одинаково не нравятся ни спортсменка Алибабаева, ни актриса Ухтыжукова, ни писатель Заклеев, ни юморист Шпинделевич, ни акробат Распашный, ни репортёр Несмотряев.

    Причём совершенно безотносительно к их талантам, и независимо от их политической ориентации.

    Впрочем, площадной балаган - он балаган и есть, и функционирует по законам своего жанра, а не какого-либо другого. Поэтому там акробаты, шуты и бородатые женщины. А философы и мудрецы если и выступают, то совсем в других местах.

    Главное - не путать одно с другим.
    1998

    уже писал, но повторяется снова и снова

    Есть три темы, при упоминании (даже упоминании!) которых почти наверняка получишь открыто неприязненные, а то и глумливые комментарии:
    - Николай II и судьба царской семьи;
    - Русская Православная Церковь;
    - Солженицын.

    Такое впечатление, что у людей срабатывает какой-то триггер, и они просто не могут удержаться от символического плевка...

    И каждый раз поражаюсь, когда оппонент выдаёт такое, что мне самому было бы стыдно написать даже в качестве карикатуры.
    1998

    Проблема с некоторыми кинокритиками...

    ... примерна того же сорта, что и с некоторыми филологами, некоторыми историками и некоторыми политиками.

    Кинокритик, как и филолог, историк, политик, может и имеет право придерживаться любых взглядов и высказывать любые мнения. Тем более если он профессионален, честен и независим в суждениях. И никто не обязывает его ориентироваться на мнение окружающих, политику властей, вкусы большинства и т.п.

    Проблема возникает не при высказывании мнения, а при его позиционировании. Мол, я тут профессионал высшей пробы (ум, честь и совесть в случае политиков), позиция моя единственно верная, а вы непросвещённая и примитивная масса, так что слушайте и вникайте / делайте, как я сказал. А кто не согласен, тот тупой обыватель (зомбированный совок, ватник, путинский холуй, etc). Ну а если ещё каверзные вопросы задаёт, то уж точно сталинист, антисемит и ольгинский тролль. И вообще тут не обсуждение оригинального мнения, а судилище и организованная травля.

    Вот в этом месте независимый интеллектуал превращается в самозваного ментора с претензией на диктатуру.

    Ну а если это не личный такой вывих, а типичное поведение представителей некой малой, но сплочённой и громкой группы, то и отношение к подобного рода заявлениям и выступлениям будет соответствующим. Что, в свою очередь, только подкрепляет претензии высокомерного эксперта и его клаки.
    1998

    неновогодняя история в ссылках и комментариях

    к https://labas.livejournal.com/1208547.html

    В конце декабря в ФБ у Игоря Петрова (labas) развернулась удивительная по яркости история.

    Игорь откликнулся на выступление сотрудника НИПЦ "Мемориал" Никиты Петрова, который назвал терроризмом убийство во время войны генерала вермахта Макса Ильгена (в ноябре 1943 около города Ровно подчинённые Николая Кузнецова похитили Ильгена, но не смогли переправить его через линию фронта и расстреляли).

    Выступление Никиты Петрова вызвало волну обсуждений, одни из откликов стал скетч Игоря Петрова ПАРТИЗАНЫ
    Collapse )

    В комментах под этой записью развернулась дискуссия, в которой сначала историк Николай Митрохин, а затем сотрудник "Мемориала" Сергей Филиппов принялись приводить аргументы в защиту позиции Никиты Петрова. В основном они упирали на то, что преступления на оккупированных территориях совершал не вермахт, а СС и карательные отряды, а со стороны вермахта были лишь эксцессы.

    Митрохин быстро выбыл, зато Сергей Филиппов проявил бойцовский темперамент и оставил многие десятки комментариев под этой и последующими записями Игоря Петрова. Вот развёрнутая формулировка его позиции Collapse )

    Как показал дальнейший ход обсуждения, готовность принять в рассмотрение примеры была исключительно риторической. Были даны ссылки на монографии, собеседники Филиппова указывали на его незнакомство с затронутой темой и удивительное сходство структуры аргументации с той, что используется в построениях т.н. "ревизионистов" (см. "отрицание Холокоста", "отрицание сталинских репрессий" и т.п.). Упрёки эти историка не смутили, оппоненты получили в ответ град комментов, в т.ч. обвинения в непрофессионализме и в устройстве судилища.

    Не берусь передать в кратком пересказе все извивы дискуссии. Желающие могут ознакомиться с её ходом по ссылкам (к уже указанной добавьте ещё https://www.facebook.com/photo.php?fbid=899320550471010&set=a.149177878818618&type=3 и https://www.facebook.com/igor.petrov.7792052/posts/901213423615056).

    ----------
    Честно сказать, впечатление складывается удручающее. Хотя это не впервой, нам ведь знакомы выступления и прибалтийских историков, и украинских, читали мы публицистику Андрея Зубова, Бориса Соколова, Леонида Гозмана и т.п. Ну вот и ещё одно имя в ряду борцов "за историческую правду" против "советской версии истории".

    Историческая правда у разных борцов выходит разная, но наблюдается структурное сходство. И сходство определяется не тем, ЗА что именно они выступают, а тем, что главное в этой борьбе - быть ПРОТИВ.

    Именно такое объяснение дал Леонид Блехер, резюмируя фундамент позиции Филиппова: "Это прихотливый загиб распространённого рассуждения, что Абсолютное Зло существует и единственно, так сказать. И это - понятно кто и что. И любая сила, борящаяся против этого АЗ, как-то заслуживает по меньшей мере сочувствия. И, конечно, когда представитель и посланец этого АЗ убивает кого угодно, но противостоящего АЗ, это преступление."