Александр Бугаев (a_bugaev) wrote,
Александр Бугаев
a_bugaev

Categories:

Пунктир автобиографии. Политактивизм

Первый сбор подписей. Игорь Чубайс
В прошлой главе я описал свое превращение из читателя прессы в наблюдателя за политическими дискуссиями. На этом мое развитие не закончилось, следующей стадией было участие в политических мероприятиях.
А мероприятия шли одно за другим – круглые столы, координационные советы, информационные встречи, организационные собрания, митинги и т.п.
Летом 1988 года мы с Родионовым впервые участвовали в сборе подписей для проведения какого-то митинга. Подписные листы мы получили в Клубе, а отдавать их нужно было Игорю Чубайсу. Мы созвонились с ним и встретились у него на работе (кажется, он преподавал философию в каком-то институте). Высокий, с рыжей шкиперской бородкой, он был похож на какого-то норвежского моряка. О существовании его впоследствии знаменитого брата мы тогда даже не подозревали.

Политклуб МГУ. Сергей Марков
У нас в МГУ тоже появился свой дискуссионный клуб. Организовал его аспирант философского факультета Сергей Марков. Он тоже ходил на дискуссии в ЦЭМИ, завязал там контакты и потом приглашал людей оттуда в «свой» клуб. Марков отличался способностью свободно выступать по любому поводу, произнося глубокомысленные речи, внушающие почтение к его уму и эрудиции. Однажды на дискуссии зашла речь о рабочем самоуправлении, Марков сказал, что из этого ничего не выйдет, что это подтверждается еще опытом организации самоуправления после революции 17-го года, об этом, мол, написано у Троцкого в книге «Моя жизнь». Когда я через пару лет прочел эту книгу Троцкого, никаких упоминаний о рабочем самоуправлении там не обнаружил.
Я ходил на заседания университетского политклуба, рассказывал про Московский Народный Фронт, выступал в дискуссиях, спорил о марксизме, социализме и гражданском обществе.

Потом этот клуб как-то довольно быстро заглох, ну а Марков сделал хорошую карьеру – стал видным политологом (директор Института политических исследований), и с умным видом выступает перед гораздо более широкой аудиторией, чем два десятка студентов и аспирантов.

Первые выборы. Станкевич и Островский
Перед выборами союзных депутатов дискуссии о программах и моделях социализма отошли на второй план, активисты занимались сбором подписей, организацией собраний и встреч с кандидатами и т.п. Кандидатами в депутаты становились не только «звезды перестройки» вроде Юрия Афанасьева и Гавриила Попова, но и неизвестные люди, умеющие выступать на публике. На одном из собраний МНФ на трибуну поднялся молодой человек. Он слегка картавил, но держался уверенно и с достоинством, поверх пиджака у него был намотан длинный шарф. Молодой человек сказал, что его зовут Сергей Станкевич, что он собирается выдвигаться в депутаты, рассказал о своей программе. Он понравился, его поддержали, он стал выступать на собраниях и митингах, быстро приобрел известность, а потом, на первом Съезде был избран одним из сопредседателей МДГ (Межрегиональной депутатской группы). Дальнейший его путь хорошо известен

Для выдвижения кандидатов в депутаты и наблюдателей на выборы нужно было организовывать собрания. В МГУ собрания организовывала группа студентов-активистов во главе с Ефимом Островским. Мы встретились с ним где-то в аспирантском общежитии, на встрече были еще Андрей Бабушкин и Александр Гришин. Это были опытные организаторы, но особенно выделялся Ефим. Он держал в руках множество нитей и организовывал массу мероприятий, перелетая с одного на другое и отдавая быстрые и детальные распоряжения.
В соответствии с Законом о выборах депутатов СССР мы организовали собрание в 1-м гуманитарном корпусе МГУ, выдвинули желающих быть наблюдателями на выборах. Решение собрания было оформлено протоколом и заверено какой-то печатью (то ли комитета комсомола, то ли еще какой – уже не помню). На основании этой бумаги потом в районной избирательной комиссии нужно было получить бумагу для работы наблюдателем на избирательном участке.

Наблюдатель на участке
Таким образом я попал в наблюдатели на своем участке. Председателем нашей участковой комиссии был бывший танкист, полковник в отставке. Состав комиссии, судя по всему, был привычен к советским выборам, но не готов к тому, что придется считать голоса, поданные за альтернативных кандидатов (прежде на одно место претендовал только один кандидат «от нерушимого блока коммунистов и беспартийных»). А тут по районному округу было двенадцать кандидатов, а по московскому – два: опальный Ельцин и директор ЗИЛа Браков. После конца голосования комиссия разделилась на две части, одна часть считала голоса по районному округу, я оказался в той части, что считала голоса по московскому. Посчитали бюллетени за Ельцина, и председатель решил сэкономить время и рассчитать голоса за Бракова, вычтя из общего числа результат Ельцина. Мне пришлось вмешаться и объяснять, что при этом голоса «против всех» попадут в зачет Бракову. При этом было очевидно, что никакой преднамеренности в этом не было, просто было уже поздно и председатель хотел все закончить поскорее.
Следующий раз я был наблюдателем на выборах российских депутатов, комиссия была практически в том же составе, председатель меня сразу узнал и не стал даже проверять мои документы.
На референдуме «за сохранение СССР» я уже не просто сидел на участке, но ходил с группой, носившей выносные урны старикам и инвалидам.
Летом 1991, на выборах президента РСФСР, председатель спросил меня: «Ну что, опять к нам наблюдать?». Он сильно удивился, узнав, что в этот раз я пришел в качестве рядового избирателя. Наблюдателем была какая-то женщина от «Демроссии» из соседнего дома.

Первый Съезд. Академик Сахаров
Первый Съезд народных депутатов СССР был необыкновенным событием. Вся страна прилипла к телевизорам, любая группа людей превращалась в дискуссионный клуб, на работе, в транспорте, дома и в гостях обсуждали только съезд. Поддерживали Афанасьева и Собчака, возмущались Самсоновым, преживали за Сахарова. В один из дней в Лужниках на площадке за троллейбусным кругом собрался митинг, туда пришли лидеры МДГ – Афанасьев, Попов, Мурашев, Заславский и т.п. Огромная толпа встречала одобрительными криками выступления любимых депутатов. Я стоял у самой трибуны, и недалеко от забора, огораживающего площадку. Вдруг послышались крики «Сахаров! идет Сахаров!», я увидел, как с внешней стороны забора, немного сутулясь, идет Сахаров, рядом с ним Елена Боннер. Толпа расступилась, они поднялись на трибуну, Сахаров заговорил негромким, слегка прерывающимся голосом. Толпа тут же стихла, все старались расслышать его слова. Когда он закончил, поднялся шум, толпа опять кричала и скандировала. Сахаров и Боннер ушли вдоль того же заборчика.
В последний день Съезда, когда Сахаров в нарушение регламента пытался выступить с заключительным словом, Горбачев просил его закончить выступление, затем отключил микрофон. Это вызвало массовое возмущение, мы с отцом пошли на почту посылать на Съезд телеграмму в поддержку Сахарова. В почтовом отделении никто не удивился, таких отправителей в тот день было много.

Клуб избирателей
Перед выборами депутатов на российский съезд у нас в Первомайском районе организовался Клуб Избирателей. Я участвовал в собрании, вошел в совет Клуба. Публика тут была уже попроще, чем в клубе «ДП», вместо экономистов, гуманитариев и диссидентов – пожилые демократические активистки, средних лет инженеры, председателем выбрали интеллигентную учительницу. Несколько позже появился и гуманитарий – член редколлегии журнала «Человек» Александр Осовцов.

На одном из заседаний клуба в зале откуда-то появились какие-то странные люди, они не давали никому говорить, кричали про еврейский заговор, Возглавлял их невысокий полный человек с круглым красным лицом; пришедшие называли его Смирновым. Это был Смирнов-Осташвили, впоследствии прославившийся аналогичной акцией в Доме Писателей. У нас до рукоприкладства дело не дошло, откричав с полчаса, люди Смирнова ушли.

Для выдвижения своего кандидата в депутаты РСФСР нужны были подписи. Я собирал их в студенческих общежитиях (между метро Первомайская и Измайловская расположены несколько корпусов). Набрав подписи, мы обратились в избирательную комиссию, получили право устроить собрание. Это был ресурс, а реализовать его нам должны были помочь люди из «Демроссии». На предварительном собрании появились Владимир Боксер и полковник Виталий Уражцев, который собирался выдвигаться в нашем округе. Послушав Уражцева, я понял, что поддерживать его не буду – демагогия была слишком очевидной. Но Уражцев потом сам отпал (решил выдвигаться в каком-то другом округе), а в кандидаты предложил себя преподаватель МВТУ Михаил Челноков. Он всем понравился (демократические старушки-активистки говорили «такой отличный дядька!»). Еще на собрании выступил Алексей Пригарин (от «Марксистской платформы КПСС»), поддержки он не получил. Но его поддерживал райком КПСС, всюду были расклеены его листовки. Мы с братом ходили по дворам, срывали пригаринские листовки, расклеивали листовки Челнокова.

Челноков победил на выборах с большим запасом, был избран с ВС РСФСР, стал заметным депутатом. После 1992 года с ним что-то случилось, похоже, с головой стало не все в порядке (возможно, это было и раньше, но стать демократическим депутатом это ему не помешало, возможно, и помогло). Он был одним из активистов "непримиримой оппозиции" в 1993 году, после этого я о нем не слышал.

От нашего клуба избирателей несколько человек выдвигались в Моссовет и успешно прошли. Мне тоже предлагали выдвигаться, но я отказался – к тому времени уже понял, что это не моё.


Оглавление
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments