Александр Бугаев (a_bugaev) wrote,
Александр Бугаев
a_bugaev

Category:

Разъяснение про разжигание

Ежели вдруг у кого из читателей возникло впечатление, что я тут вовсю разжигаю ксенофобию, исламофобию и национальную нетерпимость, то это впечатление совершенно ложное.

Дело совсем в другом.

Конечно, невозможно игнорировать всё более частые сообщения о нападениях и убийствах.

На днях человека зарезали на станции метро Семёновская, из-за "бытового конфликта". Я на этой Арбатско-Покровской ветке прожил большую часть жизни, станция Семёновская - это навсегда моя часть Москвы, малая родина. Это ведь не где-то там далеко, это рядом со мной убили человека, в поезде, в котором я ездил и езжу.

Ситуация, когда за неосторожное слово или резкое движение ты можешь получить нож под ребро, не может быть нормальной. Лет пять назад я в вагоне метро сделал замечание двум кавказским парням, которые весело плевали на пол. Они не смутились (как ожидал я по наивности), а стали орать, махать руками и плевать демонстративно, но при появлении милиционера (вызванного кем-то из пассажиров) быстро сбежали. Тогда я был глуп и беспечен (и удивлялся, почему другие пассажиры молчат), про нож вовсе не думал. Теперь же в подобной ситуации и я предпочту не вмешиваться.

Это про "бытовые конфликты". Но дело не только и не столько в этом, важнее другое. Опасная и унизительная ситуация с мигрантами и преступностью - лишь одно из проявлений общей проблемы.

Мы - не хозяева на своей земле, в своём городе, в своей стране. У нас даже меньше реальных прав, чем у приезжих, которые сплочены в диаспоры, защищены ножами и травматами, имеют крыши в полиции и у чиновниоков. За жившего в мусоропроводном отсеке дворника-узбека, которые метнул лопату в пятиклассника, вступилась узбекская диаспора, нашли и деньги, и связи в СМИ, надавили на мамашу, дело замяли. Про бытовые конфликты с кавказцами тут можно и не объяснять, Рамзан Кадыров уже всё объяснил.

Мы не хозяева в своей стране, мы - население, которое не имеет прав и живёт тут из милости настоящих хозяев. Хозяева эти продают ресурсы земли, а мешающееся под ногами население замещают более послушным и менее требовательным.

Из статьи Михаила Ремизова "Пять причин быть русскими" (я не раз на неё ссылался, и тут её формулировки крайне уместны).
«Многонациональный народ Российской Федерации» не может создать Российскую Федерацию просто потому, что он есть величина, производная от ее границ, ее юрисдикции и даже территориальной структуры (в самом своем имени наш «суверен» связан федеративной формой территориального устройства). Понятно, что конституционное право часто оперирует фикциями. Но в данном случае это полностью соответствует логике исторического процесса. Учредителем государства, в котором мы живем, выступала сначала советская номенклатура, производившая административно-территориальное деление СССР, а затем российская номенклатура, перехватившая у центра власть строго в рамках очерченных границ вместе с «доставшимся» ей населением.

Собственно, вопрос о нации встал в тот момент, когда эта номенклатура озаботилась тем, чтобы обеспечить лояльность подведомственного населения. Государство, которое может получиться из этой затеи (решения бюрократии «завести себе нацию»), трудно назвать национальным. Точно так же партия, которая, будучи правящей, решает придумать себе идеологию, явно не является идеологической партией.

Это очень показательный момент: тема «гражданской нации» возникает в нашей новейшей истории не в контексте требований граждан к бюрократии, а в контексте требований бюрократии к гражданам, что накладывает неизгладимый отпечаток на политическую судьбу создаваемой нации и разительно отличает ее от настоящих гражданских наций Нового времени.

Напротив, социальный профиль русского национализма (в данном случае речь о национализме как проекте нации, а не бытовой ксенофобии) сегодня не бюрократический, а гражданский. Его питательная среда — городской образованный класс, он требует лояльности не от нации по отношению к бюрократии, а от бюрократии по отношению к нации и является формой притязания национального большинства на свое государство.

Иными словами, если мы как нация «россияне», то мы крепостные своего государства (в буквальном смысле: мы оказались «прикреплены» к определенному куску территории при дележе советского наследства — а дележ, как уже было сказано, вершила номенклатура). Если мы «русские», то мы его потенциальные хозяева, граждане, стремящиеся вступить в свои суверенные права.
...

В логике этого проекта ["гражданской нации"] жители Севастополя — часть чужой нации. Зато захватчики Буденновска — своей. Эта логика, несомненно, оскорбляет национальное чувство. Но если она внедряется достаточно долго — она просто разрушает его (что, отчасти, мы и наблюдаем сегодня, когда российский патриотизм испытывает явный кризис жанра).

Другим, не менее красноречивым и многообещающим симптомом этого проекта стала концепция замещающей иммиграции. То есть концепция, в соответствии с которой отрицательный демографический баланс может и должен возмещаться «импортом населения» вне зависимости от его этнических, социокультурных, профессиональных характеристик. В этой сфере разворачивается настоящая социальная катастрофа — я имею в виду не только проблемы с интеграцией самих иммигрантов, но также люмпенизацию и архаизацию всего общества под воздействием их неограниченного притока. Люмпен-предприниматели, от ларечников до миллиардеров, могут радоваться почти бесплатному труду, но с точки зрения макросоциальных эффектов бесплатный труд бывает только в мышеловке (экономика дешевого труда для нас и в самом деле ловушка).

Но даже если бы рациональные аргументы в пользу замещающей иммиграции существовали, главной проблемой является сам подход, в логике которого бюрократия вправе «импортировать» себе другой народ, если существующий по тем или иным причинам ее не устраивает.

Если нация создается административным аппаратом и территорией, а не общей культурой, связью поколений, исторической судьбой, то эта логика оказывается возможна. Иными словами, «россияне» — нация, которая, не останавливаясь, разменивает своих на чужих. И, к сожалению, это заложено в самой ее идее.
...

Если принять всерьез идею единой гражданской нации, то первая ее аксиома будет гласить, что никаких других наций внутри этой нации нет и быть не может. Могут быть этнические группы, полностью отделенные от государства. Но в советское время они искусственно выращивались в «социалистические нации», сегодня они заняты активным строительством собственных национальных государств под «зонтиком» РФ. Где-то этот процесс идет демонстративно и вызывающе, как в Чечне, где-то более осторожно, но не менее упрямо, как в Татарстане или Якутии. Существование республиканских этнократий прямо противоречит декларируемому гражданскому единству.

Еще меньше единства на уровне общества. Мы часто забываем, что гражданская нация требует не менее интенсивной общности и даже однородности, чем этническая. Это однородность политической культуры и гражданского сознания. Есть ли она между разными частями «российской нации»? К сожалению, нет, особенно если иметь в виду ее северокавказскую часть. И речь не просто о правовом нигилизме, а об определенном кодексе убеждений, для которого альтернативные «законы» («законы шариата» или условные «законы гор» как совокупность неформальных традиционных норм) действительно выше гражданских. Этот разрыв в правовой и политической культуре не только не сокращается, а нарастает (по мере вымывания из элит горских народов остатков советской интеллигенции).

Иными словами, проект российской гражданской нации спотыкается не о «русский вопрос», а о совокупность громко поставленных «нерусских вопросов». Именно они его перечеркивают. И это закономерно. Интеграция меньшинств оказывается невозможной, если нарушена интеграция большинства.
Tags: nation, politically_incorrect, position, remizov
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 47 comments