Александр Бугаев (a_bugaev) wrote,
Александр Бугаев
a_bugaev

Category:

Фрагменты из Касьяновой о соотношении национальной культуры и национального характера

в продолжение темы - цитаты из беседы с Ксенией Касьяновой по поводу её книги "О русском национальном характере" (беседа проведена Сергеем Белановским в 1990 году)

С.Б.: Не могли бы Вы сформулировать главную мысль Вашей книги?

К.К.: В моей книге есть несколько положений, которые я считаю основными. Первое из них формулировали до меня и, наверное, лучше меня. Эта мысль заключается в том, что культура не может быть ненациональной. Ненациональных культур вообще не бывает, бывают только национальные культуры. С этой мыслью можно не соглашаться или можно вносить в нее поправки. Я бы, пожалуй, внесла такую поправку: полноценная культура может быть только национальной.

С.Б.: А что такое полноценная культура?

К.К.: Это культура, в которой человеку - носителю этой культуры - хорошо жить, дадим такое определение.

Вся моя книга как раз этой проблеме и посвящена.

Теперь вторая мысль, тоже важная, на этот раз моя собственная. Она касается проблемы соотношения культуры и этнического генотипа. В девятнадцатом веке многие исследователи придавали этому вопросу большое значение, но они рассматривали культуру как продолжение или естественное следствие генотипа. Затем в социологии наступила эпоха "культурного релятивизма", то есть культура стала считаться в основном независимой от генотипа. Я же считаю, что генотип является одним из важнейших факторов формирования культуры, но не в том смысле, в каком считали раньше. С моей точки зрения, культура не является продолжением генотипа, она является скорее его смягчением. Культура взаимодействует с генотипом, адаптируя его к общественной форме жизни. И поэтому некоторые вещи, которые в генотипе имеют "плюс", в культуре могут иметь "минус". В книге это подробно разобрано на примере эпилептоида. Эпилептоид по своему генотипу - это человек эгоистичный, индивидуалист. Поэтому культура ориентирует его как раз на обратное. Она ориентирует его на коллективизм, на бескорыстие. Культура выставляет эти ценностные ориентации против его генотипических черт. Таким образом, культура и генотип соединяются в одно целое, дополняя и адаптируя друг друга. В результате социальный характер личности получается сбалансированным, в определенном смысле гармоничным. В соответствии с этим я считаю, что культура действительно должна соответствовать генотипу, но с той оговоркой, что это сложное соответствие, которое формируется как бы по принципу противофазы. Вот поэтому я и считаю, что культура может быть только национальной, то есть должна соответствовать своему этническому генотипу. Она должна адаптировать человека. И успешно функцию адаптации может выполнять только своя, национальная культура. Чужая культура как бы навязывается человеку. Человек может вести себя по ее стандартам, но внутренне это ему нелегко дается. Возникает своего рода невроз навязанной культуры, который все время держит человека в напряжении, усиливает внутреннюю неадаптированность, а также увеличивает вероятность бунта человека против культуры.

С.Б.: Посредством каких механизмов культура может противодействовать генотипу, образуя такой сбалансированный "сплав"?

К.К.: Посредством механизмов социализации. Это также отмечено в моей книге. Усвоение человеком культуры происходит очень рано, в первые годы его жизни. Фрейд в своих работах настаивает на том, что к пяти годам характер человека, как правило, уже сформирован. Эти свойства характера, социальные по своей природе, но формируемые в раннем детстве - очень прочны. По своей силе они могут не уступать генетически заданным свойствам, благодаря чему и образуется "сплав".

С.Б.: А что происходит, если человек со своим генотипом попадает в чужую культуру?

К.К.: Этот вопрос неоднозначен. Даже в этнически однородных человеческих популяциях есть определенные вариации генотипов, и культура старается найти для них какие-то ниши, но в принципе, я повторяю, такой человек будет чувствовать себя дискомфортно, хотя причин этого дискомфорта он осознавать не будет. В книге подробно описано, что в русской культуре социально обусловленная высокая репрессия противостоит генетически обусловленной эпилептоидности. А если у человека нет эпилептоидных черт характера, если у него совершенно другой генотип, то как он будет жить с такой высокой репрессией? А ведь культура не позволит ему жить, не выработав в себе эту репрессию. Если он ее не выработает, он постоянно будет совершать неадекватные поступки и нарываться на санкции. Значит, репрессия в нем вырабатывается, но она не будет образовывать гармоничного единства с другими его личностными чертами. Здесь будут возникать личностные и социальные дисфункции, характер которых еще предстоит описать.

...

С.Б.: В Вашей работе Вы неоднократно указывали, что русская культура ослабевает распадается. Что это означает?

К.К.: Это означает, что генотип начинает одолевать культуру. Не только тест, но и обыденное сознание сейчас фиксирует, эгоистические компоненты в поведении людей начинают доминировать, усиливается индивидуализм. Но здесь надо понимать, что эгоистические компоненты есть в человеке всегда, такова его природа. Культура как раз и нужна для того, чтобы социализировать сделать его природным для жизни в социуме. Сильная культура делает это более эффективно, чем слабая, дезорганизованная.

Я хочу подчеркнуть, что на сегодняшний день, видя упадок морали, пьянство, распад трудовых мотиваций и многое другое, мы наблюдаем не русскую культуру, а разваленную русскую культуру. Это совершенно различные вещи. Русская или любая другая национальная культура - это идеальная модель, которая полностью никогда не может воплотиться в жизнь, но может воплощаться в большей или меньшей степени. Распад культуры - это ослабление ее идеальной модели, разрушение институтов социализации, результатом которых является рост эгоизма и акультурного поведения.

...

К.К.: Сейчас вообще все плохо социализируются. Плохая социализация означает падение человека в "естественное" состояние, во власть его естества. В этой ситуации истероид продолжает самовыражаться, но делает это общественно неприемлемым способом. Взять, например, научную сферу. Сейчас в науке создалась ситуация, когда ни одного крупного научного семинара провести нельзя. Семинар можно провести только в узком кругу близко знакомых людей. Стоит дать широкое объявление о проведении семинара, как его заполняет масса истероидов. Это и есть чистое следствие распадения системы социализации истероидов. Истероиды вылезают и начинают нести всякую чушь, никому не дают говорить и никого не слушают. Самовыражаются самым простым, "естественным" образом.

С.Б.: Если я правильно понял. Ваша модель получается довольно сложной. В любом обществе есть определенный "разброс" генотипов личностей, и в соответствии с этим в любой культуре должны быть соответствующие модели их социализации?

К.К.: Совершенно верно. И модели социализации, и модели культуры, включая набор приемлемых для них социальных ролей. Есть генотипическая и культурная доминанты, но есть и определенный процент маргиналов, которые тоже должны быть как-то "пристроены", иначе их деятельность будет дезорганизовывать культуру и общество.

И здесь к сказанному выше я хочу добавить еще одну мысль, которую я тоже считаю одной из основных в своей работе. Культура сейчас распалась, и стихийным образом она не налаживается. Прежняя, традиционная культура налаживалась тысячелетиями, это был бессознательный процесс, и человек никогда о нем не задумывался. А современное общество слишком динамично, и в нем произошли слишком глубокие изменения, поэтому процессы самоорганизации в нем уже не работают. Поэтому мы либо должны понять, как нам жить, либо распадемся. Я имею в виду, что распадемся не как народ, а как личности. Будет происходить массовый процесс личностного распада. Этот процесс уже в значительной мере произошел и продолжает происходить. Отсюда массовые явления социальной девиации.

На протяжении всей работы я постоянно обращаюсь к мысли о том, что мы должны рефлексировать свою культуру. Без включения нашей мысли и нашего анализа и синтеза процесс "собирания" и адаптации культуры к новым условиям не пойдет. Мы будет топтаться на месте и продолжать разваливаться.

Наша интеллигенция в конце XIX - начале XX вв. не сумела выполнить эту задачу, - эту настоящую миссию интеллигенции, - и вот мы имеем сейчас дело со следствиями. И еще один важный тезис, который я формулирую и описываю в своей работе, - это наличие феномена "ложной рефлексии", "квазирефлексии".

С.Б.: Что это за феномен такой?

К.К.: Это феномен, созданный заимствованием чужого языка для анализа собственной культуры. Глубочайшее своеобразие собственной культуры при этом совершенно не осознается. А потому и не вскрывается. Что значит пользоваться чужим языком? Это значит искать в своей культуре элементы той или тех культур, для анализа которых и созданы эти языки (философские и научные понятия). А если мы таких элементов и именно в том виде, как они зафиксированы в указанных концептуальных схемах, не обнаруживаем, то делаем вывод, что и явления такого в нашей культуре нет. Не находим, например, в ней личности в европейском понимании, - с очень развитым чувством собственного достоинства, гордой до самовлюбленности, с юридически ориентированным пониманием своих прав и т.д. - значит нет у нас личности вообще. Наша культура не уважает личность, и проч. и проч. Это так мы собственную культуру рассматриваем. А когда мы такого рода анализ применяем к собственному поведению, последствия такого самонепонимания могут быть просто трагическими: как-то "не туда" идет жизнь, возникает чувство хронической неудовлетворенности и т.д.


Книга О русском национальном характере
Tags: culture, nation, psychology
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 35 comments