Александр Бугаев (a_bugaev) wrote,
Александр Бугаев
a_bugaev

Categories:

Александр Багаев про "список Орвелла"

Скопирую из ФБ, чтобы не пропало

Пишет Александр Багаев (в ЖЖ bagaev_alex), профессиональный переводчик, хорошо знакомый с предметом.

«Список Орвелла» знаменит среди «посвящённых» вне всяких «рамок приличия». При этом сами посвящённые чаще всего даже не замечают, что могут чуть не в одной фразе процитировать на уровне генетического осуждения тоталитаризма что-нибудь вроде «Большого брата» (так один из переводчиков перевёл крепко засевшего в умах орвелловского Big Brother — Старшего брата — из романа «1984») и одновременно — заклеймить Орвелла-«стукача».

Такие люди в равной степени верят в орвелловский демократизм и в его же якобы подлость. И никакого разрыва шаблона у них при этом не происходит. Почему?

Потому что правда, как всегда, посередине. Только вот осознать, рационально воспринять и далее по жизни использовать этот, казалось бы, наипростейший «шаблон» могут отнюдь не все. Деление на «своих» и «чужих» — самый распространённый вид спорта на свете. И потому Орвелл в произведениях таких людей, как, например, Виктор Шендерович (написавший десять лет назад феноменальный панегирик Орвеллу по случаю юбилея «1984» — «Перечитывая Орвелла»), навсегда останется в двух несовместимых и живущих словно бы отдельно друг от друга образах; словно два разных человека.

А «правда» о «списке Орвелла», тем не менее, достаточна очевидна и проста для понимания даже для людей, не особо увлекающихся размышлениями: надо просто однажды обратить на неё хотя бы малую толику внимания.

1. Орвелл все свою взрослую и особенно творческую жизнь был убеждённым социал-демократом (то есть, как он сам любил подчёркивать, социалистом, но не «сталинского» толка, а настоящего демократического). Свой главный социал-демократический по идеологии труд — роман «1984» — жесточайшую сатиру на практически экзистенциально разочаровавших его британских лейбористов — «ангсоцевцев» или «английских социалистов» в его романе — Орвелл опубликовал, подписав сам себе приговор на изгойство в некоторых кругах, за несколько месяцев до смерти. Он остался верен себе и своим убеждениям до самой смерти.

2. К власти в Британии сразу после войны пришли те самые английские социалисты, словно сошедшие со своих реальных высоких должностей в правительстве страны прямиком на страницы орвелловского романа. Общественный контекст, в котором этот роман был написан (англичанином и в первую и главную очередь для англичан) —это первые три года правления «ангсоца» в стране.

3. У Орвелла в конце жизни был ближайший друг — Артур Кестлер. Тот самый выдающийся (возможно даже — самый выдающийся ) пропагандист Коминтерна до 1939 года, во время войны — просто выдающийся пропагандист «Объединённых наций» (так у англосаксов было с самого начала принято называть антигитлеровскую коалицию, в которую входил и Советский Союз), а после войны и уже до конца жизни — главный (и, возможно, даже самый выдающийся) пропагандист в послевоенном антикоммунистическом движении.

В 1948-м году Кестлер - человек феноменально насыщенной судьбы и среди всего многого иного великий бабник - сошёлся с Mamaine Paget — одной из двух английских красавец-сестёр (есть редкая, но роскошная фатография этих сестёр; увы, она защищена авторским правом; погуглите ФИО этой женщины - увидите). В 1950-м году она стала 4-й или 5-й по счёту женой Кестлера.

4. Орвелл во время войны овдовел. Через несколько лет он — уже серьёзно больной туберкулёзом — сделал предложение нескольким женщинам, из которых только последняя (его старая подруга ещё с довоенных времён — и тоже красавица) ответила ему согласием. Одна из отказавшихся была — не просто добрая знакомица Орвелла, а ещё и родная сестра-близнец той красавицы, на которой был женат Кестлер - Цилия Пажет.

5. В 1948 году в недрах правительства, которым руководилианглийские социалисты, было создано специальное секретное подразделение, полностью аналогичное глубоко засекреченному тогда MI6. Его задача была — вести борьбу с «советским тоталитаризмом».

Точно такое же подразделение уже было создано в США (в скором времени его поглотило ЦРУ, но сначала оно было вполне автономным). Артур Кестлер сразу вступил в его ряды. И сразу рекомендовал Орвеллу последовать его примеру.

С официальным предложением поступить на службу к уже находящемуся на финальной стадии болезни Орвеллу (он умер менее чем через два года) пришла — та самая дружески отказавшая ему Цилия, сестра-двойняшка Кестлеровской жены. Поскольку она сама как раз поступила на должность помощника руководителя всей новенькой британской «антитоталитаристской» спецслужбы.

И вот ей-то Орвелл, отказавшись от предложения по состоянию уже совсем плохого здоровья, и отдал свой список.

6. Список Орвелл составлял не сам, а как минимум вдвоём с ещё одним другом. И список это был тех, кого, по мнению составителей, не желательно было брать на работу в «антитоталитаристскую» спецслужбу — то есть в сексоты («секретный сотрудник» — это в спецслужбах вполне официальный статус таких людей, как Кестлер). То есть это не был никакой «чёрный список» кандидатов на волчий билет. Это был список людей, которые не смогут заниматься секретной пропагандистской работой под вывеской независимых литераторов. То, что никто из «списка Орвелла» впоследствии никак не пострадал в своей творческой и личной жизни, просто вопит в лоб всем интеллектуальным лентяям, что это — «совсем не то, о чём вы подумали!»

7. Такие списки сразу после войны составляли очень многие ветераны практически всех британских спецслужб (Орвелл был ветераном Министерства информации и ВВС). Условные «консерваторы» составляли свои, условные «лейбористы» свои, условные «демократы» типа Орвелла свои, и далее по списку всех идейных увлечений. Все они, естественно, вычисляли в первую очередь тех, кто на первый взгляд казался союзником, но на деле им всё-таки не был. Делали они это как раз на тот случай, если к власти в стране пришли бы «свои» — т.е. те, кем сами составители себя числили. Потому что им сразу потребовался бы большой чиновничий аппарат, вакансии в котором по бюрократическим правилам надо заполнять чем стремительнее, тем лучше. Списки и были нужны, чтобы не ошибиться в победной горячке в выборе кандидатов, если вдруг наступит «и на нашей улице праздник». Поэтому-то все ветераны спецслужб и занимались сочинением таких списков (и, не сомневаюсь, мало что у них по этой части изменилось и по сей день).

8. И вот Орвелл, получивший настоятельные рекомендации от лучшего друга, поверил (возможно), что праздник на его улице — наступил. И он совершил совершенно естественный в его ситуации поступок: не имея уже больше возможности сам встать плечом к плечу с борцами за дело всей своей жизни, он по крайней мере передал им свои по-своему жизненно важные наработки. (И потому-то в них большинство имён ничего современному человеку не скажут: Орвелл составлял список не "ненадёжных" видных деятелей из мира искусства вообще, а только людей, не годящихся на роль подпольных пропагандистов.)

Вывод.

Орвелл, наверное, «вовремя умер». Потому что если бы не его туберкулёз, он мог бы — мог бы — и впрямь попасть в один ряд к Кестлером, которого Довлатов, как известно, любил лишь на гран меньше, чем коммунистов. Но пишу всё же «мог бы» в сослагательном наклонении, потому что знаю уйму примеров удивительной интеллектуальной честности и порядочности Орвелла. То есть в момент, когда бы он понял, в какую чёрную яму пытаются его утащить такие дирижеры самого махрового антикоммунизма, как Джеймс Бернхем, он бы, думаю, всё же восстал бы, и написал бы что-нибудь даже ещё похлеще, чем «1984». Хотя и этого его романа более чем достаточно (не исключаю, что Орвелл с самого начала "носом чувствовал" что-то неладное). Шендерович ведь правильно написал, что это главный антикоммунистический роман столетия. Но в силу некоторых своих ограничений не сообразил, что у самого-то Орвелла это и главный анти-антикоммунистический роман тоже.

Так что думаю: если бы Орвелла такие его друзья, как Кестлер, затащили бы всё-таки в свой антикоммунистический цирк — он бы восстал бы тут же, как только понял, куда попал. А понял бы он быстро: его блестящая в свой аналитичности публицистика тому порукой.

P.S. Чарли Чаплин был вынужден срочно покинуть США по точно той же причине, что и Роман Полански. Только от него девочка ещё к тому же забеременела и потом родила. Так что в Штатах Чаплин банально и без вариантов сел бы в тюрьму за совращение малолетней. А все последующие стенания по поводу гонений, которым он якобы подвергся за свои левые убеждения — это чисто голливудское ухищрение, на которое Орвелл, судя по всему, и попался. Если знать образ жизни Чаплина, то трудно поверить, чтобы у него вообще какие-нибудь убеждения были.

P.P.S. «Бытовому антисемитизму» Орвелла легко удивляться сегодня. Но общественный контекст первой половины ХХ века был совсем иной. Англия была преимущественной такой — антисемитской на бытовом уровне; на среднем и особенно на высшем уровнях общества (к коим Орвелл и принадлежал) Англия была антисемитской поголовно (надо помнить, что англичане были убеждены, что это еврейские международные банкиры втянули их в свою войну, одной из целей которой являлся развал Британской империи; если это в сегодняшней России звучит актуально — я, как и Оруэлл, тоже не виноват). При этом лучший друг Орвелла Кестлер - чистокровный еврей.
Tags: history
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment