Александр Бугаев (a_bugaev) wrote,
Александр Бугаев
a_bugaev

Categories:

Чадаев про выборы

Соберу тут тексты Алексея Чадаева, которые он выкладывает в ФБ

8 сентября, 10:19

Понял, насколько мне трудно смотреть на политику глазами «нормального» избирателя. Моя проблема в том, что практически всех, кто избирается, я знаю лично, и о том, что такое в нетелевизионной реальности «Единая Россия», КПРФ, ЛДПР или «Зелёные», и что за люди там лидеры списков, имею неплохое представление. Это сильно искажает, потому что обычный человек имеет дело с виртуальными сущностями — тенями на стене пещеры, заснятыми камерой ТВ и уже с экрана переснятыми на мобильник. И его оценки касаются этих проекций и отражений, а не самих объектов.

Ну, к примеру, Едро для меня это мечущийся и глубоко неуверенный в себе Андрей Турчак, хитрый, осторожный и виртуозно косящий под валенка Володин, глубоко обиженный на весь мир Димон, изможденные ролью публичных адвокатов системы Исаев, Макаров и Толстой, и все эти Кужугетычи — живые иконы, через силу отыгрывающие сейчас роль свадебных генералов; а еще — сотни невидимых в паблике функционеров, каждый со своим мнением, сильно отличающимся от генеральной линии, но никогда не выходящим дальше курилки.

Примерно такая же зарисовка в голове есть и про КПРФ, ЛДПР и СР, а также примерно про половину непарламентских — взять то же Яблоко: зомбилэнд из заслуженных пенсионеров, еще в 80-е советскую систему боровших, и небольшая прослойка молодого и амбициозного актива, жаждущего новых подвигов, но задавленная дедовщиной в своей же партии и потому крайне демотивированная.

То же можно сказать и про главного актора системы — пресловутую АП: для меня это просто сколько-то давних знакомых, многие — еще с середины 90-х, и какой-нибудь Ярин моими глазами это в первую очередь человек, в бытность премьером рязанского областного правительства прямо на совещании ебнувший стулом своего губернатора Шпака, когда тот полез драться. За что, кстати, Ярина глубоко уважаю до сих пор.

И именно поэтому я всячески избегаю в разговоре и на письме конструкций «власть хочет…», «власть должна…», «стратегия Кремля…» и т.д. — я вообще не вижу никакой коллективной субъектности власти; просто набор правил, формальных и неформальных. И люди, пытающиеся, с одной стороны, к ним приспособиться, а с другой — приспособить их под себя. Павловский ушёл совсем в уже в треш-эзотерику, пытаясь расколдовать этот конгломерат и выявить там какую-то коллективную волю или коллективного субъекта, а я его вообще перестал видеть. «Социум власти» — самое точное из всего, что было сказано; и изучать его надо именно как своеобразный социальный организм, при этом как целое обладающий скорее рептильным мозгом, чем человеческим. Да, это тоже про рептилоидов, если угодно.

----
8 сентября, 23:30
Этот пост (или, возможно, серию постов) пишу как бы в опровержение к предыдущему — который был про «социум власти». Потому что мой нынешний предмет — феноменология «Единой России», не как «социотипа», а именно как важнейшего и системообразующего — хотя, парадоксальным образом, в то же время полностью несамостоятельного и недееспособного — института.

В позапрошлом году АНО «Институт развития парламентаризма» совместно с ВЦИОМ провёл исследование, основой которого был соцопрос по поводу отношения людей к феномену «партии власти». Не ЕР конкретно, а вообще «партии власти» как системообразующей конструкции российского парламентаризма примерно с 1996 года. Итоговый доклад назывался «Прекрасная «Единая Россия» будущего» и породил тогда массу всякого шухера и бурления, но, как нередко бывает, самое интересное осталось за кадром. А именно — тот поразительный факт, что даже среди электората ЕР каждый четвёртый считает, что было бы неплохо, если бы она когда-нибудь проиграла — и, пусть на время, побыла бы оппозицией.

Не так давно мне рассказывали, насколько симпатичнее стало выглядеть региональное отделение ЕР в одном из таких регионов, где после поражения на выборах из регионального политсовета вымыло всю номенклатуру, ушли заслуженные ветераны вместе с артистами-спортсменами, и остались только молодые и отчаянные «заднескамеечники», которым раньше ходу не было, а теперь кроме них попросту некому оказалось подхватить упавшее знамя. Так это или нет — сам не знаю, не в курсе, за что купил — за то и продаю, но вкупе с предыдущим заставляет задуматься.

Я вспоминаю, как в 2006-м мы бомбардировали Суркова записками с фактурой, в основном региональной, свидетельствующей о начавшемся «бронзовении» ЕР и ее постепенном превращении в гнилой номенклатурный отстойник. И нам тогда казалось, что главный рецепт противоядия — создать ей сильную альтернативу, то есть также публично пропутинскую, но независимую от бюрократической вертикали партию, которая держала бы Едро в тонусе. Сурков обычно, получая такие записки, орал на нас матом — «вы хотя бы одну партию нормальную сделайте!» (я, кстати, даже повелся и попросился «делать Едро»). Именно тогда, в порядке горькой шутки, родился мем, что в России как в зоопарке — всё обязательно должно быть, но всего только по одному.

Но, тем не менее, та идея получила определенное развитие — увы, такое, что лучше б ее не было вовсе: я имею в виду «Справедливую Россию». То, как ее создание реализовалось на практике, заставляло горько краснеть за свой недавний прекраснодушный реформизм: сначала в СР в порядке административного принуждения записали какое-то количество региональной номенклатуры, выдрав прямо с административных должностей; те, побрыкавшись, пошли. Потом СР начала набирать и кое-где даже выигрывать — и вот тут ее стали (и сделать с этим что-либо было уже невозможно) откровенно мочить, наглухо забыв свои же недавние приказы и гарантии тем людям из системы, которые в СР вписались. Плюс туда повалила толпой всякая региональная бандота и разные участники т.н. «внутриэлитных конфликтов» (как правило, сводящихся к спору за то, кто будет дерибанить очередную ТЭЦ или водоканал). А в головах у региональных политадминистраторов образовалась стойкая шизофрения, которой начали прекрасно пользоваться всевозможные решалы; а силовики — истерить по поводу идущего во власть криминала. Ну и, до кучи, кое-кто из руководителей «второй ноги» еще и белую ленточку нацепил, евпочя. Короче, из этого сделали однозначный вывод, что по крайней мере «партия власти» у нас точно может быть только одна, а СР кое-как упаковали в состояние «мегаспойлера КПРФ», в котором она теперь медленно умирает, несмотря ни на какую взаправду.

Итак, несколько мыслей по поводу феномена «партии власти» — как применительно к ЕР, так и, что называется, «вообще».

1. Когда я сейчас вижу в кампании — как со стороны самой ЕР, так и со стороны ее критиков — тезис «ЕР сделала то-то и то-то», «ЕР ответственна за то-то и то-то», я всегда хмыкаю. За все годы своего существования ЕР по собственной инициативе не сделала вообще ничего — ни хорошего, ни плохого. И в этом, собственно, и была всю жизнь ее функция — олицетворять и легитимизировать собой ту деятельность, которую на самом деле ведёт и которой управляет никакая не партия, а внепартийная «вертикаль» исполнительной власти. Именно в этом был скрытый смысл моего публичного спора с Турчаком в 2017-м — «партия фракции» и «фракция партии»; он на меня тогда наезжал у Соловьева именно за публичное озвучивание позиции, что ЕР — это, конечно, именно «партия фракции». Я опирался на фразу Путина по поводу событий 2011-12 года — «не дать расквасить парламент». В этой формулировке — квинтэссенция _реальной_ функции ЕР в Госдуме: «расквашенный» парламент это такой парламент, в котором из-за обилия «популистов» (специально пользуюсь сейчас официозным сленгом) невозможно принимать «жизненно важные для страны законы» (читай: все, что насочиняли в Минфине, Минэке, Минпроме и далее везде, не особо заморачиваясь, что по этому поводу думает всякий там «избиратель»). Например, ту же пенсреформу, или бюджет на нацпроекты, или поправки в Конституцию.

Здесь очень важно оговориться, кто такие в этой модели «популисты», они же «системная оппозиция». Это такие профессиональные рантье, функция которых — озвучивать те самые боли «низового социального протеста», на этом набирать голоса (столько, сколько смогут, но не выходя за границу «раскваса») и затем разменивать свой публичный капитал выразителей чаяний трудящихся на разные преференции для себя самих и своей клиентелы. Именно поэтому Зюганов так отчаянно борется за Грудинина — в его картине мира попытка «группы хозяйствующих субъектов» рейдернуть ушедшего под его крышу усатого подмосковного лендлорда есть нарушение конвенции. А субъекты, в свою очередь, пытаются — и небезуспешно — доказать «двору», что Грудинин это не мелкий подмосковный шустрила (кем он является на самом деле), а целая политическая угроза режиму — имея в виду неожиданно большой его результат на президентских (куда его и выставили-то исключительно в логике «защиты активов»), и факт работы в его пользу на той кампании западных техплатформ типа того же Ютуба — заговор и иноагенты, не меньше.

Когда я в 2011-м предъявил Навальному — то самое «отсоси у бородатой выхухоли» — я имел в виду, что единственный фактический (за неизбежным рано или поздно смывом пены и хайпа) итог его разудалой кампании против «партии жуликов и воров» будет состоять в том, что ценник за депутатский мандат у того же Миронова вырастет, а валовая выручка из-за расширения «рынка» так и вовсе удвоится — ну, а мандаты у них, как известно, покупают такие нежулики и неворы, на которых и вовсе клейма негде ставить. И ведь, что характерно, выхухоль с борцами даже не поделится — не из жадности, а чтоб не подставляться перед папой. Но Лёша орёл, он шёл власть свергать, до сих пор, мне кажется, в это верит, умное голосование, вот это всё. Ну, это из области управленческого учета — где «центр убытков», а где «центр прибыли».

Разворачивая далее актуальный политический словарь, важно также отфиксировать, что такое «низовой социальный протест». Его принципиально отличать от «элитной фронды» и от «фоновой богемной движухи». Элитная фронда — это когда «хозяйствующие субъекты», обижаемые другими такими же субъектами, пытаются решить свои проблемы в политическом поле — самый яркий пример Ходорковский. Фоновая богемная движуха — это все «люди со светлыми лицами», которые вечно будут бороться за «свободу» и «демократию», под коими обычно понимается неограниченный и нецензурируемый доступ к государственным каналам вещания на массовые аудитории для лучших представителей «своего круга» (и ничего больше). И то и то даже в столице мобилизует сотни, максимум тысячи — для начальства тьфу, жизнь насекомых. А вот «протечка на массу», как было, например, при монетизации льгот в 2005-м или даже с московской «реновацией» в 2018-м — это уже правда серьезно. Хуже всего, когда «протечка на массу» случается не по социалке, а по политике — как было в Москве осенью 2011-го или недавно в Хабаровске по поводу Фургала. Собственно, Навальный интуитивно так и ищет с тех пор, с момента относительного успеха в 2011-м, некое вундерваффе, дающее возможность протечки на массу — он и на реновации пытался серфить, и на чем только не. Но избранный им антикоррупционный конёк не самое удачное для этого решение — по той простой причине, что само базовое сообщение — call to action — касается того, как живет сановная дворня, а не того, как живет сам «обычный избиратель». Трудно выводить кого-либо на улицу во имя картинок из рекламного буклета элитной недвижимости, какие бы креативные подписи под ними ты ни сочинил.

«Исправив имена», по Конфуцию, перейдём теперь к предмету. Зачем нужна в парламенте такая «партия», причем именно контролирующая большинство, которая сама при этом ничего никогда не решает и решать не может, а работает исключительно приводным ремнём для решений, вырабатываемых и принимаемых в другом месте? И почему именно она становится стержнем всей политсистемы?
Вот про это я напишу в продолжении. Ну, попробую по крайней мере.

P.S. Тут еще аж двое человек стукнулись в личку с просьбой пояснить в режиме исправления имён, что такое «хозяйствующий субъект». Ну, примерно так. Хозяйствующий субъект, он же ФПГ (финансово-промышленная группа) он же ОПГ (организованная преступная группировка) — это такая ватага ушкуйников, философия жизни и деятельности которой состоит, в духе Троцкого, в «перманентной приватизации», то есть построении устойчивых механик присвоения, превращения «бесхозного» в «своё». Бесхозное — это либо государственное, либо даже частное, но по недоразумению принадлежащее лохам, которым позволять чем-либо владеть — нарушать гармонию Вселенной. Хозяйствующий субъект любит мимикрировать под предпринимателя, коим он если и является, то в очень специфически русской версии, исключающей любое уважение к принципу частной собственности. И по складу мышления он скорее silovik, чем предприниматель, даже если изначально был из комсомольцев.

-------------
9 сентября, 10:49

Зарисовки на полях заявленной серии текстов про «партию власти». Про так называемых «спойлеров».

Росгвардия закрыла Невский — прошёл толпой Борис Вишневский. Спойлерская тема на этой кампании сверхактуальна, но понимают и используют ее все как-то очень странно. На одном из совещаний несколько месяцев назад я брякнул, что все парламентские партии, включая Едро, сегодня выглядят спойлерами КПРФ — различающимися исключительно расцветкой рамки, в которой несут перед толпой икону Сталина. Спор лишь о том, какой из вариантов прекрасного прошлого более прекрасен и сильнее подлежит защите от ревизионистов и иноагентов.

Что важно понимать про спойлеров. Любая избирательная кампания всегда идёт в нескольких плоскостях, из которых самые важные, на мой вкус, две. Первая — это конкуренция персоналий и политических структур за места во власти. А вторая — это большой разговор о том, как у нас вообще обстоят дела и куда бы мы как общество хотели бы дальше двигаться. Отцы-архитекторы полисной демократии подразумевали примерно так: вот, собрались все такие мужи-афиняне в народном собрании, лучшие ораторы выступили, кто из них показался самым убедительным — получил больше всех голосов и стал архонтом.

Итак, есть плоскость борьбы за власть, а есть плоскость диалога о насущном. И вся кампания происходит на их пересечении. Именно тут возникает логичная механика: вот, есть какая-нибудь популярная идея, которую продвигает твой основной оппонент, и которую ты сам собой никогда у него не перехватишь, потому что ты сам — про другое или даже прямо противоположное. Тогда ты берёшь и запускаешь в число участников кого-то, кто говорит то же или почти то же самое, что твой оппонент, похож на него, перетаскивает на себя часть его сторонников — и твоих в итоге оказывается больше.
Но вот для примера берём двухтуровое голосование. Допустим, в первом туре один кандидат засылал «спойлеров» на электоральную поляну своего оппонента, а другой нет. Оба вышли во второй тур с примерно равными результатами. Кто из них победит во втором туре? Почти наверняка — тот, кто спойлеров к противнику НЕ засылал. Почему? Да потому, что эти самые спойлеры прокачали «его» повестку, а второй свою тянул в одиночку.

Я имею в виду, что основной побочный эффект спойлерской технологии состоит в следующем: чем больше запускается спойлеров на чьей-то поляне, тем сильнее расширяется сама эта поляна. Собственно, именно на этом принципе и основана механика пресловутого УГ: упаковать эти самые «два тура» в один тур, и тем самым обратить усилия провластных политтехнологов, заселяющих поляну оппозиции спойлерами, против них же самих.

Именно с этим эффектом спойлерства в нынешнем цикле и столкнулось Едро. Заселяя поляну оппозиции спойлерами из кампании в кампанию, они каждый раз тактически выигрывали места в парламентах и в исполнительной власти, но стратегически постепенно проигрывали повестку — и сейчас уже всем потихоньку становится положить на их заботу-защиту-борщевой-набор, а все топят не то за перемены, не то за возврат к социализму. И ладно б только партии, но уже и избиратели.

Кстати говоря, большой тактической ошибкой со стороны несистемного фланга было настойчиво маркировать «Новых людей» как «проект АП»: если бы они, наоборот, с покерфейсом включили их в УГ и призвали голосовать за них как за легальное (и лишь из-за этого умеренное по лозунгам) крыло своей политической платформы, НЛ бы вообще ничего не светило — рефлекторный страх-перестраховка админсистемы задушил бы эту затею на корню, от греха подальше. Ну, это еще Ильич объяснил во время известной дискуссии «отзовистов» и «ликвидаторов» про царскую еще ГД. Проблема в том, что наши несистемщики — больше хайпожоры, чем революционеры; а хайпожор всегда будет драться за свой копирайт до последней возможности. А теперь, если НЛ еще и пройдут, борцам придётся с каменными лицами рассказывать миру, что вот даже в полицейской диктатуре шырится и растёт запрос на перемены, но нас-настоящих держиморды не пустили, эти вот канешна не настоящие, но все равно даже их результат про то, что режим слабеет и бла-бла-бла.

Как бы там ни было, после 19 сентября главная проблема, с которой придётся иметь дело внутриполитическому блоку — это электоральная исчерпанность старого смыслового движка «партии власти», то есть его повестки. Едро ее откровенно перестало тянуть, и диковатая затея Шойгу с сибирскими городами выглядит как попытка просто что-нибудь залубенить от отчаяния — в ситуации, когда по основным насущным вопросам современности сказать вообще нечего. Вернее, есть чего — но это все методички, написанные еще в сурковские времена и с тех пор обновлявшиеся только на уровне дат и цифр — а такое уже не покупают. В отличие от повестки оппозиционной, где сама власть вложилась по полной в разогрев «спроса» в последние годы, в том числе посредством политтехнологий.

Из чего я лично делаю вывод, что дух дышит где хочет. И да, повестка таки важнее, чем кто там конкретно сядет задницей в какое кресло. То, чего любители «технологий» никак не могут понять.

-----

13 сентября, 08:10

Ещё одна заметка к серии про партию власти.

Главный урок, извлечённый из двух кампаний, которые довелось видеть очень вблизи — ГД-1999 и ГД-2003, состоит в том, что партийную систему и партийный принцип организации политики убивает в первую очередь медиакратия. Казалось бы, лёгкий путь — не строить большую и дорогую сеть первичных отделений на земле, а вместо этого напрямую обращаться к миллионам посредством эфирных медиа. Но в нём заложен и огромный риск. Кнопки, равно как и биллборды — они всегда чьи-то.

В девяностые всё было устроено так: на госТВ царили "демократы", бюрократы и клоуны (Жириновский), а КПРФ была единственной, у кого была мощная первичка на земле, в основном опирающаяся на сеть советов ветеранов войны — той еще, Великой Отечественной. Именно поэтому она, делая кампании "от двери к двери", всегда набирала, даже будучи в полной инфоблокаде и под потоком критики.

Когда "демократы" после дела Юкоса поссорились с бюрократами, им просто отрубили эфир. А поскольку первичка у них практически отсутствовала, они были партией федеральных телеперсонажей — Немцов, Хакамада, Явлинский и т.д. — их 8 и 6, взятые в 1999-м, превратились в 1 и 1, взятые в 2003-м.

С тех пор коммунисты свою первичку во многом растеряли. И не только потому, что ветераны поумирали. Первичку держать в активном состоянии дорого, сложно и рисково. Жизнь заставила оптимизировать издержки и делать как все. Поэтому они с тех пор стали намного больше похожи на остальные партии-"головастики", представляющие из себя франшизную модель, когда те или иные региональные ФПГ покупают в центре право представлять в регионе федеральную партию и за счёт этого накачивают свою "субъектность" у себя в регионе.

С другой стороны, первичку в свои лучшие годы много и активно строила "Единая Россия", но с 2016-го стала в этом отношении деградировать и она. Решение Турчака трехлетней давности начать платить зарплату секретарям первичных организаций — одна из судорожных попыток затормозить этот процесс. Сегодня первичка у Едра всё ещё какая-то есть, но неоднородная, слабая и бюрократически-выродившаяся куда более, чем даже пять лет назад. Иконостас медиазвезд первой пятерки ЕР в нынешнюю кампанию — один из маркеров ее постепенного скатывания в такие же "головастики" — пока еще нет, но тренд налицо.

Ещё раз. Политика и выборы, делаемые через медиа, попросту в разы дешевле и организационно проще. Но при этом для медиа-партии, в отличие от массовой партии, критически важным становится вопрос — кто контролирует "рубильник".

У "Единой России" с этим проблем многие годы не было совсем — медиа-рубильник кого надо рубильник. Но развитие технологий внесло свои коррективы. Если четырнадцать или даже десять лет назад телеаудитория кратно превышала аудиторию интернет-медиа, то сейчас она сильно сократилась, а интернет-медиааудитория, наоборот, кратно выросла. А в интернете у Кремля с рубильником всё плохо, там рубильник совсем в другом месте. И стоит ли удивляться тому, что появились и растут по влиянию те, кого контролеры кнопок, движимые инстинктом самозащиты, клеймят "иноагентами" — медиаполитики второго рубильника?

В логике медиаполитики по состоянию на 2021 год расклад очень простой. Есть медиаканалы, по-прежнему контролируемые Кремлём, и их массовые аудитории. Есть медиаканалы, контролируемые цукербринами — и их массовые аудитории. Соответственно, любой крупный политический проект, если он растет по модели медиаполитики, должен выбирать для себя — либо лизать пахнущий ваксой имперский сапог, либо целовать гнойные бородавки Мировой Жабы. Третий путь, вне медиаполитики — растить собственный массовый актив на земле, но это долго... сложно... _очень_ дорого...

Но глобально — это единственный способ не быть мурзилкой.

-----
И добавлю от себя. Последняя заметка как раз про связь между демократией, медиа и манипуляцией. Лет пятнадцать назад мы с Чадаевым обсуждали в аське, почему не получается в РФ с партиями, и он мне изложил примерно то, что написано в последней заметке. Мне эта мысль показалась интересной, и я её с тех пор тоже думаю.
Tags: elections, media, politics, urkaganatum prosrum
Subscribe

Posts from This Journal “media” Tag

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 35 comments

Posts from This Journal “media” Tag