March 14th, 2006

1998

О феномене Фоменко

Вскоре после того, как я услышал от Любарского про теорию Раутиана о норме и аномалии, мы гуляли с Чадаевым по парку в Сокольниках. Среди прочего разговора я стал рассказывать Леше и об услышанном от Георгия Юрьевича, и в этом разговоре возникла мысль, что схема эта может быть применена не только к биологии, но и к другим областям.

Упрощая и огрубляя, суть дела можно передать так. Индивидуальное развитие подвержено всяческим вариациям, и распределены они, грубо говоря, непрерывно. Однако действуют мощные механизмы отбора, которые затягивают в область нормы тех, чье отклонение не очень велико, и отбраковывают, отбрасывают тех, кто в норму никак не вписывается. В результате между областью нормы и областью аномалий пролегает мертвая зона, где нет никого. Аномалии существуют, в определенном числе, но в достаточном удалении от границы нормы, и у них там своя, аномальная жизнь, далекая от нормальной жизни. И никаких плавных переходов между ними, мертвая зона.

Вы спросите, а причем тут Фоменко? Да вот притом, что появление чудаков и оригиналов со своеобразными подходами к науке, видимо, происходит регулярно, и распределение чудачества и оригинальности скорее всего достаточно непрерывное. Но если работают механизмы отбора и вытягивания в область нормы, то эти чудаки либо нормализуются, либо маргинализируются. Во всяком случае, промежуточное положение невозможно, то есть невозможно при этом считаться ученым, публиковаться в серьезных издательствах и т.п. А если механизмы отбора как-то не так стали работать, то граница нормы размывается и между нормой и аномалией возникает непрерывный спектр вариантов. Ну а что - там наука и тут наука, там толстые книжки и тут толстые книжки, там академик, и тут академик. К тому же и академий разных тоже много, на любой вкус. И пусть цветут сто цветов...