July 6th, 2007

1998

Математика и религия

Математику начинают изучать со счета камешков, палочек или яблок.
Потом переходят к арифметическим действиям, сначала сложение (пока не чисел, а яблок), затем вычитание, потом умножение и деление. Постепенно возникает и усваивается понятие числа, затем его последовательно расширяют и углубляют - двузначные числа, счет до сотни, до тысячи, отрицательные, дроби., правила действий, коммутативность и ассоциативность, десятки и сотни примеров и упражнений...

Дальше - иксы с игреками, уравнения, корни, рациональность и иррациональность. Потом уже, если кто доберется - математический анализ, комплексные числа, некоммутативные алгебры, проблемы вычислимости и т.д.

Чем дальше идешь - тем меньше опираешься на наглядное представление, тем больше роль символов. И для многих математика предстает уже не человеческим изобретением, а миром объективно существующих идей, к которому обычный человек может лишь прикоснуться, при усердии подняться на несколько ступеней. Но все же человек может проникнуть вглубь, узким путем, многолетним упорным трудом, и узреть великолепные вершины, открыть великую красоту и глубину.

Невозможно пройти этот путь, сохраняя детское представление о числах как о словах, используемых для пересчета камешков и яблок. Не только ничего не поймешь, но уже на первых шагах будешь считать, что тебя обманывают. Не бывает отрицательного числа яблок, невозможно извлечь корень из двух камней.

Начальное, детское восприятие религии возникает через наглядные представления и привычные понятия. Небо и земля, отец и сын, дух и слово, жизнь и хлеб, видеть и слышать. И дело тут не только в том, что Откровение предназначено малым детям, неграмотным пастухам и простым рыбакам. Это не учебные камешки для первого класса, это слова, сказанные всем и на все времена. "Кто говорит, тот кроме имен, взятых с предметов видимых, ничем иным не может слушающим изобразить невидимого" (Св. Ефрем Сирин).

Очень важно сохранить детскую доверчивость, ясность и чистоту веры. Но продвижение вглубь требует и углубления проникновения в смысл символов, понимания их связи и многомерности. Однако при этом слова Отец, Сын, Дух, Хлеб, Небо не заменяются на абстрактные x, y, z, a, b, c, на бумаге остаются те же слова, хоть и написанные иногда с заглавной буквы.

И потому для многих взрослых и образованных есть удобная возможность видеть в библейских текстах лишь мифы и нравоучительные истории. А многие видят обман и надувательство. Возможно, и четыре яблока они делить не очень-то хотят.
1998

Что держит?

Наблюдаю за деградацией некоторых журналистов, которых я в свое время ценил (не буду называть фамилии, они общеизвестны). Теперь я уже не удивляюсь, только раздражаюсь иногда, а раньше удивлялся сильно. Что это с ними? Как же так можно? Должны же быть какие-то представления об уровне, о допустимости приемов, о достоинстве.

Но что вообще удерживает человека в публичной полемике от того, чтобы не приврать, не передернуть, не огрубить, не вмазать с размаху? Аудитория? Нет, своей аудитории только нравится резкость, а чужая все равно против. Коолеги по журналистскому цеху? Ну так здесь почти так же, коллеги по ту линию фронта нерукопожатны и отвратительны, какая разница, что они думают. А коллеги из своего лагеря скорее всего не станут обращать внимания на перебор - ведь идет борьба, и вы только посмотрите, что вот те-то делают! Неужели ж мы будем заниматься чистоплюйством, когда на кону такие ставки?

Так что же способно удержать?

Честь? Это понятие считается устаревшим, да к тому же при расколе сообщества на лагеря общее представление о чести не удерживается.

Интеллектуальная честность? Ну, тут все-таки не наука, формальных процедур немного, и к ним можно отнестись творчески. К тому же регулярно транслируемая в аудиторию упрощенная картинка постепенно и самого автора убеждает в том, что так оно всё и есть на самом деле. Тут легко забыть, что смотришь через прорезь прицела.

Совесть? Не знаю, чужая душа потемки, но похоже, многие научились с ней договариваться.