June 12th, 2021

1998

по поводу интервью Алксниса

Алкснис ответил на вопросы Бориса Межуева:
Я и 30 лет назад, и сегодня убежден в том, что Союз погубили не прибалтийские и иные сепаратисты, а русские патриоты, активно выступавшие за суверенитет России.

Двух суверенитетов в одном государстве быть не может поскольку это означает наличие двух центров власти. Декларация о суверенитете России, принятая 12 июня 1990 года, подписала смертный приговор Союзу ССР. Уже только одна норма Декларации о верховенстве законодательства РСФСР над союзным означало ликвидацию союзного центра и смерть союзного государства.

И поражаешься мудрости Сталина, который в конце 40- начале 50-х годов мгновенно оценил смертельную опасность для Союза СССП идей Алексея Кузнецова, Николая Вознесенского и их единомышленников в части наполнения реальным содержанием суверенитета РСФСР и невзирая на их огромные заслуги в годы войны расстрелял их. В противном случае Декларация о суверенитете РСФСР появилась бы в начале 50-х годов, и СССР погиб бы в те годы.

Повторюсь — суверенитет государства един и неделим и всякие разговоры о возможности каких-нибудь ограниченных суверенитетов это от лукавого.


Похоже, Алкснис называет "патриотами" группировку вокруг Ельцина (ведь не Валентин Распутин принимал решение о суверенитете РСФСР).

Ничуть не пытаясь выступить в оправдание коллективного Бурбулиса (которого я тогда, по молодой глупости, поддерживал), возражу уважаемому Виктору Алкснису (которого я тогда не поддерживал).

Рассуждения в духе "надо было задавить тех и заткнуть этих" вообще принципиально ущербны, поскольку главное ведь не кого заткнуть, а что делать вслед за этим.

Имевшиеся в 1990-м потенциальные подавители были недальновидны и бестолковы.

Ни у кого из потенциальных подавителей не было и намёка на вменяемую общественно-политическую программу. Партийных консерваторов смешно обсуждать, ГКЧП это отчётливо продемонстрировал. Военных на эффективную правую диктатуру тоже не видно (Терехов? Макашов? даже не смешно).

России тогда были нужны влиятельные общественные силы право-патриотического направления, но их и близко не было. В обществе были известны литераторы из круга журнала "Наш Современник", но их репутация и степень влияния были на невысоком уровне. Одинокие гиганты Солженицын и Шафаревич имели крайне узкую аудиторию и нулевое организационное влияние. Попытки В.Аксючица и М.Астафьева создать какую-то организованность на этом фланге имели совершенно не тот масштаб, который мог бы изменить расклад общественных сил.

Начинать что-то изобретать в 1990-м году было уже совсем поздно. И в 85-м было поздно, тем более что власти и не дали бы вести хоть какую-то общественную активность на право-патриотическом фланге (там для отпугивания публики заранее была заготовлена "Память"). Конечно, к концу перестройки разрешили печатать Шафаревича и Бородина (ещё позже и Солженицына), но к тому времени читающая публика уже вдоволь наглоталась "Огонька", Нуйкина и Войновича и готова была сотнями тысяч выходить на площадь в тот назначенный (Бурбулисом) час.
1998

к вопросу о вставании на колено, но не только

Допустим, в какой-то культуре неким символическим действиям придаётся значимый для данного сообщества смысл. Как в таком случае следует расценивать предложение к представителям других сообществ производить такие символические действия?

Ну да, внешние при желании могут понять символический смысл по описанию. Однако, не будучи носителями тех исходных смыслов и традиций, на которые опирается данная связка символических действий и переживания, сложно почувствовать то, что чувствуют при этом представители исходной группы. Поэтому предложение присоединиться означает "притворитесь, что чувствуете, как мы".

Ну а настоятельное предложение (читай, требование) означает "примите установленные нами правила поведения" (неважно, что вы не чувствуете их обоснованности).

P.S. Oleg Divov в ФБ дал существенное уточнение
"Россияне встают на одно колено когда целуют боевое знамя. Ой, забыл, еще когда делают предложение руки и сердца. По-моему, всё. И, по-моему, это правильно. А в память о Джордже Флойде можем шапки снять 🙂"

Действительно, дело не только в том, что у данного действия нет привычного для нашей группы смысла (необходимого для исполнения предлагаемого нам ритуала). Важно, что в нашей культуре у него уже есть закреплённый смысл, не совместимый с предлагаемым ритуалом.