Александр Бугаев (a_bugaev) wrote,
Александр Бугаев
a_bugaev

Category:

Фурсов о войне (1)

Фрагменты из работы А.И. Фурсова
Saeculum vicesimum:
In memoriam


       Памяти поколения советских победителей,
       не получивших ничего, - тех, кто сломал хребет Гитлеру,
       не прогнулся перед Сталиным
       и никогда бы не лег под дядю Сэма.

Русский исторический журнал. М., 2000. Т. 3, № 1-4. С. 17-154


V. Война, 1934-1945 гг.

Войны, к которой с 1934 г. стремительно покатился мир (впрочем, умным людям сразу же после подписания Версальского мира было ясно, что новой войны не избежать. В 1919 г. маршал Фош назвал Версальский мир "перемирием на двадцать лет"), хотели почти все крупные страны, точнее, их верхушки, господствующие группы. Но хотели по-разному, с разными целями и, самое главное, хотели разных войн. Но сначала - не о войнах, а о последствиях мирового кризиса 1929-1933 гг.

Думаю, правы те, кто считает беспрецедентной для истории капитализма особенностью стабилизации мировой экономики в 1934-1935 гг. тот факт, что эта стабилизация не сопровождалась, как прежде, ростом интенсивности мировой торговли. Преодоление кризиса 1929-1933 гг., по мнению ряда экономистов, стало результатом триумфа "военного кейнсианства", т.е. производства такого вида некоммерческой продукции как вооружения, средств разрушения. Только так в ситуации исчерпанности рынков можно было не допустить падения нормы прибыли. Развитие "рынка средств разрушения" в ситуации соперничества за корону гегемона капсистемы, с одной стороны, и противостояния двух систем - с другой, ни к чему иному, как к новой войне привести не могло. В 1936-1937 гг. два великих европейских художника, сюрреалист Сальвадор Дали и экспрессионист Макс Эрнст, словно обменялись посланиями-полотнами по этому поводу: соответственно "Предчувствие гражданской войны" (1936) и "Огненный ангел" (1937). Картины впечатляют.

Неясно было, кто конкретно и как сцепится в смертельной схватке, кого "назначат" "главными бойцами", а следовательно, со значительной долей вероятности, и главными виновниками, по крайней мере, это точно касалось проигравшего. "Морской" Запад (прежде всего, Великобритания, гегемония и империя которой "сыпались", а также США, Франция) хотели бы, чтобы "бойцами" были Германия и СССР, как в 1914 г., в результате чего рухнули две европейские и одна евроазиатская империи: последняя, правда, возродилась в виде сверхимперской, протоглобальной целостности - интернационал-социалистического СССР, а вторая обернулась национал-социалистическим Третьим Райхом. На всемирной выставке в Париже павильоны СССР и Райха были поставлены друг против друга. Нечто вроде фрейдовской политической проговорки желаемого в действительности. Впрочем, косвенно реальное противостояние СССР и фашистских диктатур имело место - в гражданской войне в Испании в 1936-1939 гг., у которой кроме внутристранового было несколько общеевропейских и мировых измерений, включая ситуацию в международном левом движении и Гибралтар и которая как событие исторического масштаба до сих пор как следует не оценена.

В 1937 г. в Париже друг против друга оказались два мощных, внешне похожих павильона. Ах, сколь часто используется эта фотография для демонстрации якобы сходства двух режимов - сталинского и гитлеровского - как "тоталитарных", как двух разновидностей одного и того же. И это при том, что в одном случае перед нами капиталистическое общество с частной собственностью, правом, партией как корпорацией публичного права (закон 1 декабря 1933 г. об НСДАП), в другом - антикапиталистическое общество, теория и практика которого отрицают частную собственность, право, партию как явление. То есть сходство носит чисто внешний характер и затрагивает в лучшем случае второстепенные, если не третьестепенные сферы. (Даже кино и музыка различны, и все попытки продемонстрировать сущностное сходство советского и немецкого кино 1930-х годов как тоталитарного, оказались неубедительными, не способными зафиксировать содержательное отличие.)

Национал-социализм (фашизм), именуемый тоталитаризмом, - явление сугубо западное и внтурикапиталистическое. Объективные (например, американский профессор К.Дж.Х.Хейес) исследователи писали об этом уже в конце 1930-х годов. В середине 1950-х годов, реагируя на заказ "холодной войны", З.Бжезинский и К.Фридрих запустили концептуальную фальшивку - схему-вирус "тоталитаризма" как строя главным образом с двумя разновидностями: гитлеровской и сталинской. На Западе от этой схемы как от научной постепенно отказались, а вот наша диссида, а за ней "либеральная" совинтеллигенция запали на эту схему и приняли ее как родную, как истину в последней инстанции. Пример двух павильонов, повторю, часто используется для демонстрации якобы сходства. На самом деле он подчеркивает сходство чисто внешнее.
Вся вторая половина 1930-х годов - это борьба крупных держав за войну (под видом борьбы за мир) - за то, кто ее начнет, против кого, когда, в союзе с кем; за то, какой будет эта война. В том или ином виде войны в своих целях хотели все. В зависимости от этого и к войне готовились и были готовы по-разному.

Хотел ли войны Сталин? Да, причем, войны мировой - между Германией и западными "демократиями". Хотел - в исторической перспективе, исходя, во-первых, из мировой логики борьбы СССР с "империалистическими государствами" и за победу социализма в мировом масштабе; во-вторых, из геополитической логики трехвековой борьбы за господство в Европе. Иными словами, СССР играл "между" англосаксонскими и германскими хищниками. Слишком сильно? Но это не сталинские слова и не оборот из советской пропаганды 1930-х годов. Вот что писал в 1900 г. М.О.Меньшиков: "Германия и Англия - вот на рубеже XX века торжествующие народности, не только вожди, но и истребители человечества. Наш славянский мир, как и латинский, позади этих хищных рас… Мы неудержимо отстаем в развитии народной энергии и постепенно втягиваемся в сеть англо-германского захвата. Россия еще страшна своей государственной силой... но видимо на всех мировых поприщах уступает белокурому соседу". И далее: "Вдумываясь в тихий погром, который вносит англо-германская раса в остальное человечество, невольно сочтешь грезу современного антихриста - Ницше, грезу о "белокуром смеющемся льве" - не мечтой безумца, а пророчеством грозным и уже осуществляющемся… Среди самих англичан и немцев идет… структурная перестрой-ка, борьба человеческих типов. Один какой-то сильный и хищный тип, по-видимому, поедает все остальные".

По-своему, на своем языке Меньшиков очень точно отразил англо-германскую борьбу за господство в капсистеме в 1870-1910-е годы, борьбу, которая предполагала определенный отбор определенных социальных, человеческих особей и стай (в виде организаций, партий и т.п.). Ну а формулировка "тихий погром" - просто блеск. Правда, дважды в XX в. погром становился громким, и Сталин, естественно, стремился к тому, чтобы не допустить натравливания Гитлера на СССР, чтобы англосаксы и германцы сцепились между собой и чтобы СССР вступил в этот погром, когда главные противники - Райх и англосаксы будут ослаблены. Нормальная "Realpolitik", где нет друзей, а только интересы, или, как сказал бы Р.Арон, есть намерения и есть детерминизм причин (т.е. логика истории).

Мировая война, бесспорно, была в интересах правящей верхушки Великобритании. Цели: упрочение шатающейся империи, максимальное ослабление или - программа минимум - уничтожение СССР, разгром или максимальное ослабление Германии, а еще лучше обоих государств, для чего нужно стравить их, используя реальные, но вовсе не ведущие непосредственно к войне противоречия, - так же как в 1914 г. Отсюда - британская игра в 1930-е годы.

В мировой войне были заинтересованы США. Наиболее дальновидные представители правящего класса Америки понимали, что в сложившейся в мире ситуации США - объективно претендент № 1 на роль нового гегемона. Путь к этой роли лежал прежде всего через ослабление и распад Британской империи в мире и недопущение гегемонии Германии в Европе и Японии - в Восточной Азии (т.е. в Западной Пацифике). У.Черчилль в своей истории Америки ("Великая республика") откровенно пишет о том, что США, как и Великобритания, имели очень большие материальные и торговые интересы на Дальнем Востоке и особенно в Китае, и интересы эти формировались в течение нескольких поколений. И вот теперь этим интересам угрожала Япония. Англо-германский конфликт с втягиванием в него СССР, особенно затяжной, или германо-советский конфликт с участием Великобритании в целом облегчал американцам решение своей тихоокеанской задачи. Как отмечает Д.Рейнолдс, Рузвельт заговорил об опасности всемирной войны с мая 1940 г., а 27 мая 1941 г. назвал идущую в Европе войну "второй мировой", хотя она таковой еще не стала. Как подчеркнул Рейнолдс, американцы квалифицировали войну 1914-1918 гг. как мировую уже после своего вступления в нее, а войну 1939-1945 гг. - еще до вступления. И он прав, указывая, что сам термин "мировая война" использовался Рузвельтом в качестве тарана, которым он пробивал психологическую стену американского изоляционизма и подогревал воинственность нации.

Итак, путь США к мировому лидерству лежал через войну - с Германией в Атлантике и Японией в Пацифике; так сказать "война двух океанов". Однако 80% американцев были против участия США в войне, за изоляционистский по сути курс. Все косвенные свидетельства, а также исследования Ч.Бирда, Дж.Толанда, Б.Стиннета (не свободные от частных ошибок, но убедительные в главном тезисе) говорят о том, что президент Ф.Рузвельт (де-факто диктатор "имперской республики") знал о готовящейся атаке японцев на Перл-Харбор. Знал и не предотвратил, поскольку только так можно было пробить изоляционизм, сломать его. Война с Японией логически вела к войне с Германией. Так оно и вышло. Утром 4 декабря японская авиация, стартовав в две "волны" с шести авианосцев, нанесла сокрушительный удар по американским военным кораблям и самолетам в Перл-Харбор.

8 декабря США объявили войну Японии (Сенат проголосовал единогласно, в Конгрессе - один голос против, Джэнет Рэнкин, голосовавшая когда-то против вступления США в Первую мировую войну). 11 декабря 1941 г. Гитлер объявил войну США. Комплект. И даже если Перл-Харбор случился неожиданно, то это тот случай, который помог подготовленному и словно давно ждавшему его президенту.

Япония, почувствовавшая на рубеже XIX-XX вв. вкус побед над сильными (по крайней мере, внешне) противниками (Китай, Россия), нацелилась на советский Дальний Восток и британские колониальные владения. Советско-германский договор 1939 г. направил вектор ее возможной агрессии в сторону от СССР - на британскую и американскую зоны. И хотя Япония в конце 1930-х годов не обладала очень сильными армией и флотом, внезапность вкупе со скованностью англосаксов на европейском и иных возможных театрах военных действий могли принести (и принесли) свои плоды. Отсюда - стремление Японии к тихоокеанской (макрорегиональной) войне как части мировой. Но для реализации этого стремления нужна была война в Европе.

Итак, мы вернулись в Европу. От Франции и Италии 1930-х годов в данном контексте можно абстрагироваться, остается Райх Гитлера. Хотели ли войны Гитлер и немецкая верхушка, стремились ли они к ней? О да. Но к какой войне? К мировой? В средне- и, тем более, долгосрочной перспективе - да. В краткосрочной - сомнительно. Говорить, как это делал Гитлер, о мировом господстве, "Тысячелетнем Райхе" и т.п. можно сколько угодно. Однако есть реальность. Разумеется, в перспективе, создав могучую экономику и мощную армию, Германия Гитлера (или его преемников), подталкиваемая политико-экономическими регулярностями ("законами") капсистемы, должна была начать большую войну. Однако в реальности 1930-х годов Германия, Гитлер к такой войне готовы не были. Да и к войне менее масштабной тоже. Потому-то "западные демократии" и преподнесли фюреру в Мюнхене, подталкивая его к войне на востоке, Чехословакию - ее военно-экономический потенциал резко усилил Райх. Но не для мировой войны. Что касается риторики Гитлера о новом мировом порядке, то она была главным образом пропагандой для внутреннего потребления, рассчитанной на немцев с их специфической психологией ("мобилизация нации") и выдавала желаемое за действительное.

В принципе, Гитлер как любой серьезный и собиравшийся состояться послеверсальский и послевеймарский политик должен был, прежде всего, стремиться к ликвидации унизительных последствий Версальского мирного договора, и в середине 1930-х годов он в целом эту проблему решил. Тем не менее, во второй половине 1930-х годов Гитлер был способен захватывать в Европе лишь то, что было слабым, то, что плохо лежало, причем только в том случае, если "демократии" подталкивали к этому и закрывали глаза; классика - Мюнхен, т.е. приглашение к агрессии, в конечном счете вышло - приглашение на казнь, точнее - к самоубийству в апреле 1945 г. (разумеется, если Гитлер действительно покончил самоубийством). Гитлер собирался присоединить к Райху Польшу и готовиться к дальнейшей экспансии. А готовиться, если учесть состояние немецкой экономики и мощь тех, с кем теперь мог столкнуться Гитлер (слабаки кончились), пришлось бы довольно долго. Однако к Польше Гитлер получил "в нагрузку" мировую войну.

В 1950-е годы американские экономисты исследовали вопрос о том, насколько Германия была готова к мировой войне. Ошеломляющий успех немцев в 1939-1941 гг. создал у многих впечатление сверхготовности Райха именно к мировой войне. Реальность была иной, и американ-ские исследования 1950-х показали это (об этом, кстати, свидетельствуют и мемуары Шпеера и других экономических деятелей Райха). "Общая картина немецкой военной экономики, - писал о Германии 1930-х годов Клайн Бертон, - не похожа на экономику страны, нацеленной на тотальную войну. Это скорее экономика, мобилизованная для ведения сравнительно малых и локализованных войн и впоследствии реагировавшая на военные события только после того, как они становились непреложными фактами… Для войны с Россией подготовка была более тщательной, но и она прошла почти без напряжения экономики… Вскоре после нападения выпуск некоторых важных типов снаряжения был сокращен в предвидении того, что война скоро окончится… Руководство немецкой военной экономикой было далеко не безупречным. Великобритания и Соединенные Штаты действовали гораздо быстрее…".

Известный американский экономист Дж.Гэлбрейт подчеркивал, что вопреки распространенному мнению, именно Великобритания была в 1940-1941 гг. натянутой военной струной, а не Германия, где даже в 1941-1944 гг. не видели необходимости в жертвах в области гражданского потребления. В 1940 г. при экономике с общим объемом производства примерно на 30% меньшим, чем у Германии, англичане выпускали больше самолетов, почти столько же танков и гораздо больше других бронированных машин. В 1941 г. английское военное производство далеко превосходило производство Германии почти по всем показателям.

Аналогичная картина возникает при сравнении Германии и СССР военного времени. Даже в 1943 г., году сталинградско-курского перелома, Германия обладала бoльшими, как показывают исследования, материальными возможностями, чем СССР, для производства оружия и боевой техники. В 1943 г. Германия получила больше, чем СССР, угля в 3 раза, стали - в 24, электроэнергии - в 2 раза. И тем не менее, за годы войны СССР произвел техники и вооружений в два раза больше, чем Германия. Когда-то меня поразил вывод, который я встретил в одной из работ по истории Великой Отечественной войны: каждая тонна металла, цемента, угля, каждый киловатт электроэнергии, каждый станок и агрегат использовались в советской экономике интенсивнее, чем в германской. В расчете на тысячу тонн выплавленной стали советская промышленность производила в пять раз больше танков и орудий; на тысячу выпущенных металлорежущих станков - в восемь раз больше самолетов по сравнению с германской промышленностью.

Все это - очень серьезная информация к размышлениям об истоках войны в Европе, о причинах и механизме ее превращения в мировую.


(Продолжение следует)
Tags: history
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 11 comments