Александр Бугаев (a_bugaev) wrote,
Александр Бугаев
a_bugaev

Category:

Фурсов о войне (3)

Продолжение, предыдущий фрагмент здесь



VI. СССР во Второй мировой войне:
историческая ретроспектива, особенности войны и ее результаты


СССР вместе с США и союзниками вышел победителем во Второй мировой войне, которая является очень особой мировой войной, очень сложной по содержанию и фантастически важной по своим последствиям для мира в целом и СССР. Но чтобы это лучше понять, сначала - о феномене мировых войн.

Мы, люди ХХ в. высокомерно считаем мировыми войнами те, что происходили только в нашем веке, поэтому мировых войн насчитываем только две - Первую (1914-1918) и Вторую (1939-1945). С эмоциональной точки зрения это понятно. В количественном измерении катаклизмы и потери мировых войн 1914-1918 гг. (более 10 млн. убитых) и 1939-1945 гг. (более 50 млн. убитых), действительно, не имеют аналогов в прошлом. Да и сам термин "мировая война" появился только в XX в. Некоторые исследователи считают, что в 1915 г. его "запустили" англичане (другая предлагаемая дата - 1917 г.). Американцы говорили о мировой войне с 1917 г. Бетман Гольвег в 1919 г. выпустил мемуары "Размышления о мировой войне"; во Франции с 1923 г. выходит "Revue d'Histoire de la gnerre mondiale" (информацию об этом я почерпнул из очень интересных работ Д.Рейнолдса); пятая глава "Mein Kampf" (публиковалась в 1925-1926 гг.) Гитлера называется "Мировая война". И тем не менее немного более распространенным был термин "великая война" - вплоть до того, что английская пресса в 1939 г. обозначила начавшуюся войну как "вторую великую войну". Правда, тут же появился и термин "вторая мировая война", который окончательно победил лишь во второй половине 1940-х годов, когда стал очевиден мировой масштаб разрушений (впрочем огромные разрушения и потери могут иметь место и в немировых войнах. Так, в Корейской войне погибло около 10 млн. человек, столько же, сколько в войне 1914-1918 гг.; а японо-китайская война, начавшаяся в 1931 г. с оккупации японцами Маньчжурии и которая с 1939 г. формально считается частью Второй мировой войны, унесла 15 млн. жизней). И все же дело не в количестве, а в качестве. Если взглянуть на проблему с качественной системно-исторической точки зрения, то обе эти войны оказываются лишь наиболее мощным примером феномена, впервые обозначившегося в XVII в. и вступавшего в мир вместе с капитализмом.

Капитализм - система мировая по определению и, естественно, борьба за гегемонию в этой системе с необходимостью является мировой, а войны за эту гегемонию - мировыми. В последние десятилетия в западных исследованиях по исторической глобалистике и геостратегии верно отмечается и сам факт борьбы за гегемонию в мировой системе, и то, что разворачивалась эта борьба между морскими и континентальными державами, и то, что "окончательным решением" этой борьбы становились мировые войны, которые, как правило, длились 30 лет (беспрерывно или с перерывом). Среди таких войн называют Тридцатилетнюю (1618-1648), Семилетнюю (1756-1763) плюс революционные и Наполеоновские (1792-1815) и две великие войны XX в. (1914-1918 гг. и 1939-1945 гг.), объединяемые иногда в одну - "тридцатилетнюю войну XX века" (1914-1945). Некоторые исследователи приравнивают к мировым войну за австрийское наследство (1739-1748), а У.Черчилль в исследовании, посвященном одному из своих предков - герцогу Мальборо, прямо говорит о борьбе "Великого Союза" против Людовика XIV как о мировой борьбе. Если в количественном плане войну за австрийское наследство и союзников "Короля-Солнца" можно сравнить с Семилетней и отчасти с Наполеоновскими войнами, в качественном плане это разные вещи. Призом в Семилетней и Наполеоновской войнах была политико-экономическая гегемония в мировой (раннекапиталистической) системе, а не выяснение отношений между европейским государствами.

В Тридцатилетней войне, которую, на мой взгляд, если и можно считать мировой, то эмбрионально-мировой, сошлись Габсбурги с их континентальными владениями, и антигабсбургская коалиция. Важнейшую роль в последней объективно играли интересы Голландии - морской державы. Итог войны известен: Габсбургам не удалось создать мировую империю, а Голландия стала гегемоном формирующейся мировой системы.
Пик экономической гегемонии Голландии пришелся на 1620-1672 гг., затем мощь Голландии идет на спад, и за "корону" нового гегемона начинают бороться сухопутная держава Франция и морская - Великобритания. Они выясняют отношения в два раунда: Семилетняя война и революционные и Наполеоновские войны, т.е. в целом получается еще одна тридцатилетняя, на этот раз - англо-французская - мировая война. Войны 1618-1648 гг. и 1756-1763 гг. плюс 1792-1815 гг. в большей или меньшей степени носили мировой характер. Тридцатилетняя - в меньшей, англо-французские - в большей.
Хотя война велась в Европе, оперативным экономическим пространством Голландии был тогдашний мир, а за Испанией стояли ее южноамериканские владения с их богатствами. В этом смысле Тридцатилетняя война XVII в. является столь же эмбрионально мировой, сколь Голландия была эмбриональным, а не полноценным гегемоном капсистемы: держава-гегемон - это превосходство в военной, политической, технической и торгово-экономической сферах. Голландия доминирова-ла только в экономике, тогда как политическим гегемоном Европы с 1630-х годов была Франция. Настоящие и полноценные гегемоны капсистемы - Великобритания и США, поскольку в обоих случаях мы имеем экономическое и военно-политическое превосходство вместе.

Семилетняя и наполеоновские войны были мировыми уже совсем реально, в "физически"-пространственном смысле слова - велись на трех континентах и четырех частях света - от форта Тикандероги до Москвы и от Каира до Пондишери.

Пик британской гегемонии - 1815-1873 гг. По его прошествии начался новый тур борьбы за гегемонию, на этот раз - между континентальной Германией и морской державой США. Правда, довольно длительное время это объективно главное противостояние скрывалось англо-германской борьбой, которая ослабляла обоих конкурентов США. В двух войнах (1914-1918 гг. и 1939-1945 гг.) США вышли главными победителями и стали новым гегемоном капиталистической системы; при этом многие историки склонны считать 1914-1945 гг. единым военным периодом, по сути непрекращающейся или почти непрекращающейся мировой войной, в которой морская держава в очередной раз взяла верх над континентальной, причем, как подчеркивают западные специалисты в таких победах небольшую роль играл тот факт, что на стороне морской державы - претендента на гегемонию выступал старый гегемон, старый "морской волк", два этих "волка" в конечном счете загоняли в угол свирепого континентального "кабана".

В этой схеме, предложенной рядом западных исследователей, многое правильно, но что-то явно не учтено, что-то пропущено, забыто. Словом, как говорилось в одной советской сказке, "все хорошо, да что-то нехорошо". Вспоминается еврейский анекдот. Муж приходит домой и сообщает жене, что его, еще утром простого инженера, днем назначили министром и с завтрашнего дня он приступает к исполнению обязанностей. Перед сном жена говорит мужу: "Таки слушай: тебе фантастически везет! Ты, простой инженер, спишь с женой министра".

Схема "морская держава", которая побивает континентальную и становится новым гегемоном, напоминает логику "жены министра". Дело в том, что никогда, никакая морская держава само по себе не наносила поражение сухопутному, континентальному претенденту на гегемонию. Такие победы - иллюзия и вымысел. Их не было. Что, это англичане и голландцы нанесли поражение Наполеону? Что, это англичане и американцы в 1914-1915 гг. так врезали Австро-Венгрии и Германии, что первая утихла, а вторая вынуждена была стянуть все силы на Восточный фронт? Что, это американцы и англичане разгромили Гитлера, съели его время своим пространством?

В схемах, о которых идет речь, "забыта" Россия - она из них просто выпала. А ведь Россия не только участвовала во всех мировых войнах ("боком" даже успела повоевать в Тридцатилетней - Смоленская война 1632-1634 гг.), но в четырех из пяти сыграла решающую роль. Именно Россия нанесла поражение Фридриху II, русские войска взяли Берлин - "едут, едут по Берлину наши казаки", - да так, что город долго приходил в себя. Именно Россия силами "Барклая, зимы и русского Бога", т.е. народа и пространства, сокрушила Наполеона. Именно Россия с одного удара - по принципу каратэ - вырубила в 1915 г. Австро-Венгрию из войны (и из Истории) и в течение всей войны спасала западных союзников, оттягивая силы немцев на восток и позволяя ситуации на западе стабилизироваться по принципу "на западном фронте без перемен". Наконец, именно Россия сломала хребет Гитлеру, перетерев своей людской массой и своим пространством вермахт. О том, как могло прийтись союзникам в двух последних войнах без России, свидетельствуют немецкая наступательная операция в Пикардии в марте - апреле 1918 г., когда немецкий молот обрушился прежде всего на 5-ю британскую и 3-ю французскую армии, и немецкое наступление в декабре 1944 г. в Арденнах силами трех потрепанных немецких армий (5-й и 6-й танковых армий СС и 7-й армии), показавшее американцам, что война - это, прежде всего, плоть и кровь, а не техника.

Иными словами, в англо-французских и американо-германских "тридцатилетних войнах" морская держава побеждала не потому, что на ее стороне выступал прежний морской гегемон, а, прежде всего, потому, что ее союзником каждый раз была одна и та же держава - Россия (СССР), которую в западных геополитических схемах именуют континентальной. Более того, решающий театр военных действий в мировых войнах, начиная с Наполеоновских, находился на территории России. Судьба этих войн решалась на русском пространстве и русской кровью.

Парадоксально, но факт: войны за гегемонию в капиталистической мировой системе XIX-XX вв. разыгрывались на территории и на крови страны, которая либо не претендовала на такую гегемонию, так как не была достаточно плотно включена в эту систему (Россия XIX - начала ХХ вв.), либо вообще содержательно не была частью капиталистической системы, противостояла последней как система антикапиталистическая (СССР середины ХХ в.).

Почему же Россия/СССР в мировых войнах за гегемонию в капиталистической системе постоянно оказывалась на стороне морской державы (морских держав) против континентального претендента, будь то Франция или Германия, на стороне англосаксов (англо-американцев) против французов и немцев? А после мировых войн, внеся решающий вклад в их результат, сразу же вступала в длительный геостратегический конфликт с бывшим союзником - "моряком-англосаксом": борьба с Англией с 1840-х годов по 1900-е (некоторые даже говорят об англо-русской войне второй половины XIX - начала XX вв.) и США (вторая половина XX в.). Почему?

Почему сухопутному претенденту, будь то французы Наполеона или немцы Гитлера не объединиться с Россией в "континентальный блок" (мечта великого Карла Хаусхофера, который добавлял к этому блоку Японию, и многих других, рассуждавших: а вот если бы Гитлер договорился со Сталиным, а вот если бы Наполеон объединился с Александром)? Почему России/СССР было не объединиться с европейскими "континенталами" (или им с нею) и не всыпать англосаксам "по первое число", раз и навсегда устранив морскую угрозу? И ведь делались попытки с обоих "концов": французского и немецкого, с одной стороны, и русского - с другой. Я имею в виду сближение Наполеона и Павла I с планами совместных действий против Англии (не получилось из-за смерти Павла, в заговоре против которого активную роль играли англичане); русско-французский союз Наполеона и Александра I с присоединением России к континентальной блокаде; контакты советских и германских высокопоставленных военных в конце 1930-х годов (окончились "стенкой" для первых и отставкой - для вторых); наконец, почти двухлетний (август 1939 г. - июнь 1941 г.) союз Сталина и Гитлера, когда СССР - это надо признать - косвенно участвовал в войне Третьего Райха против Англии и Франции.

И, тем не менее, счастливый геополитический брак оказывался коротким, браком (в другом смысле), и континентальная европейская держава начинала войну против России (почти сумасшествие?), открывая тем самым второй фронт, терпела поражение на российских просторах и - автоматически - в войне, и англосакс, будь то UK или US, становился хозяином капиталистической системы.

На первый взгляд - объяснение довольно простое и в принципе адекватное реальности. Будучи континентальной державой, а потому зависимой от торговли с державой морской, Россия экономически должна была разворачиваться в морскую сторону. Будучи континентальной державой, не претендующей на гегемонию в капиталистической системе, Россия, как правило, не имела с морскими державами непосредственных, сверхострых военных противоречий мирового уровня (локальные противоречия были, достаточно вспомнить русско-английское соперничество в Средней Азии во второй половине XIX в.). Напротив, будучи континентальной державой, на региональном и евразийском уровнях Россия почти автоматически вступала в противоречия с другими континентальными державами, особенно если те были соседями (Германия) или оказывались соседями (почти соседями) в ходе экспансии (Франция). Все правильно. Но правильно лишь отчасти и характеризует русскую сторону. Войны, однако, начинала не Россия, а Франция и Германия. Здесь-то мы и подходим к очень серьезной проблеме, а точнее, характеристике России, которую регулярно упускали из виду большинство геополитиков, рассуждавших о возможности (или о желательности) антианглосаксонского союза континентальных держав.

Да, это было бы возможно и, возможно, неплохо, если бы Россия/СССР была континентальной державой как Франция или Германия. Дело, однако, в том, что Россия таковой не является.

Россия - единственная в мире трансконтинетальная держава с выходом к трем океанам (с этой точки зрения выход к четвертому, Индийскому, был бы вполне логичен, и именно этого всегда боялись англосаксы); правда, выходом не очень удобным - через своеобразные природные "шлюзы", коридоры нескольких морей, но все же. "Количество" (трансконтинентальное) пространства превращалось в геоисторическое качество: ни одна континентальная держава не могла соперничать с транс- (т.е. сверх-, гипер-, над-) континентальной Россией. Что еще хуже, при огромной разности пространственно-ресурсно-военно-демографических потенциалов даже союз европейской континентальной державы с евразийской трансконтинентальной Россией (не говоря о соперничестве) оказывался довольно опасным: при прочих равных, огромная Россия могла раздавить, "проглотить", "съесть" любого "соседа". Это хорошо понимали и Наполеон, и Гитлер. Последний в "Mein Kamf", имея в виду Россию, прямо писал: "Никогда не миритесь с существованием двух континентальных держав в Европе! В любой попытке на границах Германии создать вторую военную державу или даже только государство, способное впоследствии стать крупной державой, вы должны видеть прямое нападение на Германию". Вот так. Ну а уж "сосед", занятый войной на западе, ослабленный, с оголенным тылом, и вовсе не мог, имея в тылу Россию, чувствовать себя спокойно и рано или поздно срывался и начинал войну. Логично (вполне) и катастрофично (вполне).

Реально и в течение длительного времени противостоять России могли только морские (океанические - и в этом смысле тоже сверх-, а точнее, надконтинентальные) державы - Великобритания и США. И то не очень успешно. Противостояние России и Англии во второй половине XIX - начале XX вв., хотя Россия и потерпела в нем несколько ощутимых поражений (Крымская война - первая в истории по-настоящему обще-западная война против России, русско-японская война), в конечном счете окончилось в 1920-е годы в пользу России, но уже в виде СССР, который вышиб англичан из Закавказья и Средней Азии и создал им немало проблем в других местах (правда, в 1930-е годы Англия добилась определенных успехов в тайной борьбе против СССР, но это другая история).


(Продолжение следует)
Tags: history
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 4 comments