Александр Бугаев (a_bugaev) wrote,
Александр Бугаев
a_bugaev

Categories:

Фурсов о войне (4)

Продолжение, предыдущий фрагмент здесь


Если говорить о советско-американском противостоянии, то здесь, как будет показано в части V настоящей работы, в 1975 г. как система СССР одержал победу над США как государством, и понадобилась совокупная мощь глобализирующегося Запада в целом, включая "морские" и "континентальные" (ФРГ, Франция) державы, а также Японию (плюс "китайская карта") и превращение США в Глобамерику, чтобы сокрушить трансконтинентальный СССР. В 1975-1991 гг. только мир-целое (причем качественно новый - глобальный) оказался сильнее трансконтинента, мир-Евразии, находившейся к тому же в состоянии системного кризиса. Вот что значит сверхдетерминизм сверх(транс)континентальности, не вписывающийся ни в континентальные, ни, естественно, в морские характеристики.

Россия постоянно оказывается шире предлагаемых ей западными схемами рамок и категорий, будь то "континентальная держава" геополитиков или "полупериферия" мир-системников, не помещается в их схемы, теории. На практике же это проявляется во внешней алогичности участия России/СССР на стороне "моряков", англосаксов в "горячих" мировых войнах и в борьбе против англосаксов в холодных мировых войнах (вторые половины XIX и XX вв.). Если учесть, что Россия, ее история ни в феодализм, ни в капитализм, т.е. в рамки систем из "европейского набора" (у нас сначала было самодержавие, а после него - коммунизм) не укладывается, то Россия оказывается очень неудобной для Запада страной, как в научно-теоретическом, так и в практико-историческом плане, прогибает под себя мир и его войны.

Так, если говорить о Второй (она же Пятая) мировой войне, то она не помещается в рамки категории "мировая война", по крайней мере, что касается отрезка с 22 июня 1941 г. по 9 мая 1945 г. Иными словами, Великая отечественная война советского народа "ломает" Вторую мировую войну как мировую и придает ей совершенно особый характер. Впрочем налицо и обратная связь.

У последней мировой войны есть несколько особенностей, существенно и сущностно отличающих эту мировую войну от предыдущих. Одна бросается в глаза сразу: массовая жестокость в основе которой лежит, как заметил Б. де Жувенель, крайнее презрение к человеку. И это понятно. Будучи по-настоящему первой войной масс, а не просто наро-дов, государств или наций (по-настоящему войной наций была война 1914-1918 гг.), последняя мировая война едва ли могла быть иной. И дело не сводится к тому, что поскольку в ней разрушению подлежали не только военные объекты, но и производственные вместе с инфраструктурой, то доставалось и мирному населению. Последнему в той или иной степени, особенно в случаях оккупации, доставалось всегда. Тем не менее, гитлеровская оккупация Европы существенно отличается, например, от наполеоновской (как массовая от дворянской, контрреволюционная от революционной, антипросвещенческая/квазиязыческая от просвещенческой, квазиплеменная от национальной и т.д.). Речь об ином - о принципиальном изменении отношения к человеку в массовом обществе, о формировании отношения к Homo Sapiens и Homo Christianis не как к личности и даже не как к индивиду, а как к проявлению демо-, антропо- или даже биомассы.

Ст.Лем заметил, что если инквизиция перед тем, как отправить человека на костер, стремилась добиться признания и покаяния - личностного акта, то в концлагерях шло уничтожение не личностей и даже не людей, а человеко-маcсы. Одна человеко-масса ("они приходят как тысяча масок без лиц". - К.Чапек о саламандрах) уничтожала другую.

Войны наемных армий XVII в. были страшней войн дружин; войны наций XIX - начала XX вв. - страшнее войн наемников. Вторая мировая война стала войной масс, в которой очень трудно было сохранить не только личностное, но и человеческое. Поразительно, насколько большому числу людей, словно помнивших фразу гашековских "Похождений бравого солдата Швейка" "помните, скоты, что вы люди", это удалось. Пожалуй, именно сохранение многими людьми человеческого следует считать самым мощным гуманитарным результатом войны, которая рассекла между собой и противопоставила не только государства и системы, но рассекла и сами эти системы и государства изнутри противопоставив человека и массу, Homo Sapiens и Homo Saurus, Homo salamander.

Но это - что касается социоантропологического, гуманитарно-экзистенционального аспекта Второй мировой войны. Еще большей ее исторической особенностью был социосистемный аспект. В этой войне к противостоянию главных претендентов на роль гегемона внутри капиталистической системы, добавились, во-первых, открытая борьба одного из капиталистических претендентов (Германии) с антикапиталистическим (СССР), т.е. таким социумом, который пространственно и содержательно находится вне капиталистической системы; во-вторых, скрытое противостояние этого антикапиталистического социума своим капиталистическим союзникам по антигитлеровской коалиции в ходе войны с Германией, и чем ближе к концу войны, тем более острым и менее скрытым становилось это противостояние.

Перелом в войне стал и переломом в отношениях СССР с союзниками (важная черта в этом плане была проведена осенью 1943 г. на тегеранской конференции); союзники поняли, что СССР и в одиночку может разделаться с Райхом и заторопились со вторым фронтом. С зимы 1945 г. противостояние внутри антигитлеровской коалиции по системной и геополитической линиям становится совершенно очевидным. Если 1941 г. внес в войну социосистемное измерение по советско-германской линии, то 1943 г. пунктиром наметил его по советско-англо-американской линии, а 1945 г. заменил пунктир непрерывной линией.

Подчеркну то, что мне кажется самым важным, диалектичным в участии СССР во Второй мировой войне: мобилизовать государственно-политические силы, напрячь их и заставить коммунизм играть по геополитическим законам капиталистической системы, а не по его социосистемным законам, капитализм был принужден самим коммунизмом, его социосистемным давлением. Причем в этом принуждении, в своих социосистемных планах коммунизм использовал капиталистические законы геополитики и борьбы за гегемонию в мировой экономике! Получилось так, что социосистемная логика коммунизма, которая вела его к глобальной войне за мировую коммунизацию, заставила его геополитически использовать одни капиталистические государства в мировой войне против других. Вступив на этот путь, СССР как коммунистический лагерь вскоре оказался вовлеченным в некую игру и был поставлен перед выбором между одной коалицией капиталистических государств и другой. Независимо от выбора, это был императив (меж)государственного, а не социосистемного поведения. По крайней мере - в краткосрочной перспективе. Вышел чет - нечет: антикапиталистический социосистемный вызов - капиталистический межгосударственный ответ - антикапиталистический межгосударственный контрответ. Empire strikes back, и воистину все смешалось в капиталистическо-коммунистическом доме. По крайней мере, в 1941-1943/45 гг.

Таким образом, социосистемный натиск коммунизма был отражен капитализмом и на какой-то миг - но очень важный, решающий для капитализма - трансформирован в "государственно"-геополитический импульс коммунизма. Нападение Гитлера, спровоцированное угрозой ли удара со стороны СССР, страхом ли перед ним (в данном случае значения не имеет), заставили СССР отказаться от замысла глобальной войны миров и систем и удовольствоваться участием в более скромном, внутрикапсистемном межгосударственном пожаре в качестве одной из держав, а не социальной системы. Великий перелом совершился. Ирония исторической судьбы: упреждая своим нападением объективно занесенные над ним серп и молот, кулак всего антикапиталистического исполина СССР (а удар был бы нокаутирующим), Гитлер заставил СССР вернуться к российской (евразийской, мировой) геополитической логике XIX-XX вв. - к противостоянию России самой сильной континентальной державе Европы, которой с 1870 г. была Германия. Руками Гитлера капитализм заставил СССР на несколько лет стать Квазироссией и подчиниться межгосударственной военно-стратегической логике. Вот чем и как обернулась сталинская мировая антикапиталистическая политика 30-х годов. Контртуш в угол!

Таким образом, последняя мировая война по-своему социальному содержанию на порядок, если не на порядки сложнее предыдущих мировых войн, выходит за рамки выяснения вопроса о гегемонии в капиталистическом мире. Другое дело, что в ходе этой войны логика антикапиталистическо-капиталистического противостояния не стала главной по отношению к логике борьбы за гегемонию в капиталистической системе, не подчинила ее, скорее наоборот. Однако как только война закончилась, именно эта логика вышла на первый план.

Повторю: социосистемное противостояние, помимо государственно-гегемонического, антикапиталистическо-(коммунистическо-)-капиталистическое, помимо внутрикапиталистического - серьезнейшее качественное отличие последней мировой войны от предыдущих. Но было еще и другое отличие.

У мировой войны (1939-1945) впервые появилось глобальное измерение. Она еще не была глобальной на все 100% - такой могла быть только война систем, что и произошло в период "холодной войны". Но глобальное измерение, по крайней мере, с 1941 г. уже присутствовало. И дело не в том, что война физически охватила весь мир, и в ней было больше государств-участников, чем в войне 1914-1918 гг., т.е. дело не в количественном аспекте, а в качественном; мир, как любил говорить Эйнштейн, вообще понятие качественное. Глобальное измерение войны 1939-1945 гг., которая является главным образом мировой, но уже отчасти, пунктиром и глобальной, обусловлено прежде всего тем, что участвовавшие в ней социумы не просто стремились к гегемонии в мировой системе, к очередному мировому переделу, но выступали либо с глобальным проектом целенаправленного системного переустройства мира (большевики, т.е. интернационал-социалисты), либо с программой кардинального изменения некоторых правил игры, в том числе и идеологической в современном мире (национал-социалисты), либо с проектом Pax Americana (англичане видели этот проект как Pax Anglosaxona). Интересно сравнить коммунистический и национал-социалистический социофутуристические подходы.

Первым в истории капиталистической системы практическим социосистемным глобальным проектом целенаправленного мирового переустройства - на основе отрицания капитализма ("отречемся от старого мира") - был русский. Русский (советский) большевистский проект. Цель - мировая революция и торжество коммунизма во всем мире. Капитализм был мировым явлением, но он стихийно и постепенно охватывал весь мир, у большевиков же речь шла о плановой (целерациональной, как сказал бы Макс Вебер) социосистемной перестройке мира в целом и на антикапиталистической основе. При этом проект был просвещенческим, универсалистским, он основывался на признании разума, всемирно-исторических законов и на вере в прогресс. В этом смысле, несмотря на противостояние капиталистическому миру с господствующей в его ядре идеологией либерализма, у коммунизма был универсальный (в прямом и переносном смысле слова) лексикон для общения с западными демократиями. Марксизм, как и либерализм, - идеология универсалистская.

Программа нацистской Германии не посягала на капитализм, не предполагала его разрушения. Она должна была изменить правила игры в капиталистической системе - с универсалистских на партикуляристские. Иерархия и месторасположение в капиталистической системе, согласно нацистскому подходу, должны были определяться расово-этническим критерием - да здравствуют циркуль (но не масонский, а обычный) и линейка!

Коммунизм был попыткой построить антикапитализм ("посткапитализм") на универсалистской основе, иными словами, покинуть капитализм по универсалистским рельсам - так сказать, просвещенческий антикапитализм. Национал-социалисты играли не только по другим правилам, но и на другом поле. Они хотели уйти не из капитализма (он сохранялся), а из современного (modern) общества и создать капиталистический социум и Райх на партикуляристской, антиуниверсалистской основе - так сказать, антипросвещенческий и антихристианский капитализм (привет от тысячелетнего германского язычества и варварства). Отсюда - неприятие как христианства, так и либерализма и, естественно, либеральной (буржуазной) демократии.
Аналогичное неприятие было характерно и для советского коммунизма - с существенным, однако, нюансом. Коммунизм отрицал христианство и либерализм как частные формы универсализма с позиций другой частной (для коммунистов, естественно, единственной верной) формы универсализма же. Таким образом, по линии "универсализм - партикуляризм" советский коммунизм, интернационал-социализм парадоксальным образом оказался ближе к западным демократиям с их интернационал-либерационизмом, чем к национал-социалистическому Райху.

Избрав партикуляристскую, антиуниверсалистскую идеологию в качестве идейного средства борьбы за мировую гегемонию вообще и гегемонию в капиталистической системе в частности, нацисты социокультурно противопоставили себя доминирующей просвещенческой (либерально-марксистской) геокультуре Современности (1789-1991) в целом - геокультуре, коренящейся в Просвещении, бросили ей вызов. И не только ей, а Модерну, как социокультурному типу. С этой точки зрения, в известном смысле правы те, кто квалифицировал нацистский проект как бунт темных сил прошлого против Просвещения и Великой французской революции (а еще точнее - Великой европейской революции 1789-1848 гг.), как контрреволюцию в самом широком смысле этого слова. На знамени этой контрреволюции было начертано: Государство, Раса, Воля. Так Воля была противопоставлена Разуму, Раса - Человечеству, Государство - Индивиду и его обществу, т.е. гражданскому.

Если Наполеон, по меткому замечанию Ф.Фехера, стремился создать гражданское общество без демократии, то Гитлер хотел свести к минимуму само гражданское общество, сделав его границы пунктирными, а само общество превратить в совокупность корпораций (о демократии речь, естественно, вообще не идет). Поскольку все это еще и сопровождалось планом создания расово-этнической иерархии капиталистической системы, то ясно, что идейно-политически нацисты загоняли себя в угол, противопоставив как остальной части капиталистического мира, так и СССР.

Разумеется, во внешней политике ценности и принципы - штука эластичная, особенно по сравнению с интересами: решающую роль играют геополитические и военно-стратегические резоны, что и было доказано лишний раз сначала советско-германским сближением 1939-1941 гг., затем советско-англо-американским сближением в 1941 г. и попыткой осторожного наведения мостов нашими западными союзниками с Германией в 1944 г. - когда ее поражение стало очевидным. И все же определенную роль в раскладе сил в войне сыграло идейное содержание партикуляристского "проекта" (кавычки, так как он не был проектом в строгом смысле слова) нацистов. Проект большевиков, советский антикапиталистический проект был предложен извне капиталистической системы и, по крайней мере, пока вопрос о гегемонии в самой капиталистической системе не был решен, казался ее главным участникам менее значимым, представлял меньшую угрозу в практическом смысле, с практической точки зрения. Как только после войны у капиталистического мира появился гегемон, выражающий долгосрочные целостные интересы этого мира, то борьба с "антимиром" и его проектом вышла на первый план. В результате в 1945 г. заканчивается последняя мировая (мироглобальная) война и начинается первая чисто глобальная - "холодная". Впрочем, строго говоря, глобальная стала, едва наметившись в 1941 г., зримо проступать сквозь мировую еще до окончания последней - где-то в 1943-1944 гг.

Если идейные составляющие нацистского проекта и либеральной идеологии разводили Германию и ее западных противников, то культурно-исторические, напротив, соединяли и противопоставляли их России. Именно этим объясняется тот факт, что в последней мировой войне немцы по-разному воевали с англичанами, американцами, французами, с одной стороны, и с русскими - с другой. Известный немецкий философ и политолог Карл Шмитт писал, что во Второй мировой войне Германия вела две войны: обычную - на Западном фронте и совсем другую, тотальную - на Восточном. Первая война имела обычные военные цели; целью второй было физическое истребление представителей другой этнической группы, уничтожение противника как Абсолютного Чужого. Справедливости ради надо признать: европейцы вообще, как правило, воевали с русскими не так как между собой, и тем не менее, немцы в 1941-1945 гг. и здесь побили все рекорды.


(Продолжение следует)
Tags: history
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments