Александр Бугаев (a_bugaev) wrote,
Александр Бугаев
a_bugaev

Categories:

Фурсов о войне (6)

Окончание, предыдущий фрагмент здесь


Одним из показателей эффективности и жизнеспособности советской системы, сформировавшейся в 1930-е годы, является следующий факт. В 1941 г. в первые месяцы войны был выбита огромная часть офицерского (по крайней мере, если говорить о младшем и среднем звене) корпуса. После того, как подобное произошло с русской армией в 1915-1916 гг., армия рухнула, а вслед за ней и вместе с ней - (царская) Россия, самодержавный строй. Иными словами, наступил социосистемный крах. Ничего подобного ни в 1941, ни в 1942 г. не произошло: места выбитых офицеров заняли новые, они-то и выиграли войну. Новый офицерский корпус стал возможен потому, что в 1930-е годы система подготовила значительный слой - массу - лиц с высшим и средним образованием. В социологии это называется "модальный тип личности"; дореволюционная Россия проблему создания "модального типа личности" не решила, проиграла войну и вылетела из Истории - vae victis.

Победа советского народа в социосистемном смысле была победой сталинской системы, способной к гибкой модификации - по принципу дзюдо: согнуться, чтобы не сломаться, а затем распрямиться и провести захват, бросок и болевой - до смерти - прием. Трагичность этого обстоятельства очень хорошо показана В.Гроссманом в "Жизни и судьбе". Другое дело, что по иронии Истории, именно победители в войне, спасители (в краткосрочной перспективе) сталинского режима стали если не его могильщиками, то той силой, которая этот режим (в среднесрочной перспективе) ослабила, если не подорвала, и стала массовой базой перехода к иной, чем сталинская, исторической форме коммунистического порядка. У поколения победителей в Отечественной войне - единственного советского поколения победителей - на всю жизнь сохранилось чувство победительности и социальной правоты, в том числе и по отношению к режиму, а, следовательно, - ощущение собственной силы. Это чувство существенно отличало их от "шестидесятников" и околошестидесятников, но это уже другая тема. В любом случае война, помимо прочего, выковала специфический тип советского человека - антисталинского, но не антисоветского и не антикоммунистического.

Победа в войне, безусловно, упрочила режим (или систему), по крайней мере, в трех отношениях. Во-первых, она превратила СССР в подлинно мировую державу, а затем и глобальную, - одну из двух, и это не могло не укрепить систему. Во-вторых, победа придала коммунистической системе легитимность национального, русского, российско-имперского типа; помимо интернациональной идейно-политической составляющей активно заработала национальная; теперь режим мог "бить с обеих ног". В-третьих, системообразующий элемент советского общества - его господствующие группы, номенклатура - в результате и ходе войны получили не только новую, дополнительную легитимность, но и, так сказать, "пространство для вдоха": во время войны (плюс два предвоенных года т.е. целых шесть лет) "партийный" и "государственный" аппараты не были объектом широкомасштабных репрессий, террор перестал быть средством административной вертикальной мобильности. Это позволило номенклатуре, различным аппаратным комплексам отстояться, откристаллизоваться, переплестись и упрочиться, стать структурой не только в себе, но и для себя; стать самодостаточным социальным агентом, не нуждающимся более в "харизматическом лидере".

Все эти три "укрепления" системы в то же время ослабляли ее сталинскую структуру, конкретный режим, объективно требуя его замены новым и выпуска социального пара.

После 1945 г. Сталин столкнулся почти с монолитом и по сути не смог провести сколько-нибудь серьезной широкомасштабной чистки партаппарата. Исключение - "ленинградское дело", в котором не Сталин использовал кого-то, а его использовали. Борьба в верхушке в начале 1950-х годов окончилась смертью Сталина. Мощная сплоченная аппаратная номенклатура, ощущающая свою силу, единство интересов и корпоративную солидарность - это тоже результат Победы.

Еще один результат войны заключался в том, что после нее уже невозможна была война гражданская, которая в вялотекущей ("мягкой", "холодной") форме продолжалась после того, как в 1921 г. окончилась "горячая" Гражданская война. В "холодной гражданке" выходила накапливавшаяся в течение многих десятилетий несколькими поколениями социальная ненависть, которую высвободил из "Кладезя Бездны" слом старой системы.

Новая система, находившаяся в процессе становления, использовала эту ненависть в городе и деревне, в коммуналке и на заводе. Более того, массовые процессы "холодной гражданской войны", битвы за место под солнцем (должностишка, комнатенка, а то и квартирка с освободившейся от старых хозяев мебелишкой и т.п.) в новой системе в значительной степени влияли и на ситуацию вверху, создавая смертельный водоворот прямых и обратных связей. После Отечественной вялотекущая "холодная гражданская война" могла проявляться лишь в борьбе против космополитов и уже совсем фарсово - в преследовании стиляг. В целом Великая Отечественная подвела черту под "холодной гражданкой", растворила ее в себе, смыла собой, объединила ее участников в некую целостность, дала им возможность остро почувствовать общность, направляя ненависть против внешнего врага.

В Великой Отечественной сталинская структура советской системы начала бить преимущественно внешнего врага, ее репрессивный потенциал обрушился на Райх, и это безусловно способствовало ее укреплению - в краткосрочной перспективе - и победе. В этом (но не только в этом) смысле победа в войне - последний подвиг сталинской структуры, исчерпавший ее возможности и ставший началом ее конца. В среднесрочной перспективе такое укрепление работало против сталинского режима как ранней фазы исторического коммунизма, обусловливало необходимость его изменения. На пути последнего было несколько вариантов, которые можно было свести в два альтернативных направления:

1) резкое ослабление роли партаппарата, партноменклатуры, как полупаразитического дублера исполнительной власти, превращение ЦК КПСС в одно из ведомств ("идеология", пропаганда); есть много косвенных свидетельств тому, что реализацию именно такого варианта готовил Сталин в самые последние годы и месяцы своей жизни (это решало как социосистемные, так и его личные задачи сохранения у власти);

2) резкое усиление роли партаппарата, трансформация его в "коллективного Сталина" без Сталина (с соответствующим "развенчанием" вождя, списанием на него, на его "культ" всех грехов и пороков системы), селективной реабилитацией, которая, помимо прочего, прятала концы в войну и представляла вчерашних палачей борцами с "культом"; выталкивания на третий (по возможности) план органов безопасности, армии, исполнительной власти, превращение партноменклатуры в господствующий квазикласс с соответствующим закреплением экономических и социальных гарантий.

Именно этот вариант победил после смерти Сталина и благодаря ей.

При обоих вариантах в советском обществе должен был появиться господствующий квазикласс, однако, таковой в качестве партноменклатуры означал, во-первых, торжество "людей слова", "руководителей всем" над "людьми дела", конкретными специалистами и закладывал тем самым механизм неизбежной деловой деградации системы.

Во-вторых, он означал наличие двойной массы верхушки (дублирование отделами ЦК соответствующих министерств и ведомств) - тем самым "сверху" на систему, на и так небогатую ресурсами страну, ложилась двойная нагрузка; о двойном чиновном бардаке, волоките и замедленных темпах принятия решений и работы я уже и не говорю.

Наконец, еще один результат войны и победы: они раскрепостили советского человека; война потребовала инициативности и самостоятельности, и система должна была терпеть, использовать и поощрять их, присваивая их, делая своими. Победившие в войне почувствовали себя победителями и "по жизни". Объективно это означало социальное и психологическое наступление на сталинский режим, первой реакцией которого стала репрессивная защита. Режим защищался от тех, кто своим практическим антисталинизмом и самостоянием сделали возможным десталинизацию, так называемую "оттепель" (хотя, конечно же, настоящей "оттепелью" был "застой", ибо единственное тепло, которое мог выделять коммунизм как система, - это тепло гниения) и "шестидесятничество".

Сделали возможным - и были забыты. Нередко сознательно, но чаще - по ходу вещей, так как не успели, да и не могли по суровости окружающей жизни и по серьезности своей жизненной сути заниматься саморекламой в духе "шестидесятничества". Но именно победители в войне заложили между 1945 и 1955 гг. фундамент десталинизации, став гарантией ее необратимости. Именно они были первым советским, т.е. выросшим на основе советских, а не дореволюционных или революционных форм жизни и отрицания коммунистического порядка, сопротивлением - сопротивлением не крикливым, не апеллирующим к Западу (победителям это ни к чему), а неспешным, уверенным в своей социальной правоте по отношению к сталинскому режиму и внутри него одновременно, а потому действительно опасным, страшным для режима - уже не только для сталинского, но и для последующих. По сути это было первое советское сопротивление сталинскому режиму, его историческими опорами были Война и Победа - главное дело жизни целого поколения, о мироощущении которого Б.Слуцкий писал:
Война? Она запомнилась по дням
Все прочее? Оно по пятилеткам.
Замалчивание "бесшумного сопротивления" 1945-1955 гг., в котором невозможно было прогреметь героем и попасть на страницы западных газет и журналов, - все происходило обыденно и тихо - и последующее выдвижение на первый план "шестидесятничества" и диссидентства как главных форм "борьбы против системы" - явление неслучайное, но это отдельный разговор.

Раскрепощение населения совпало с оформлением партноменклатуры в слой для себя. В результате в 1950-е годы сталинская форма комстроя уходит в прошлое и ее место (после окончания переходного периода) занимает иная структура советской системы - брежневская. Это - тоже долгосрочный результат последней мировой войны, окончившейся в 1945 г. Кстати, до середины 1980-х годов верхние этажи власти занимали люди так или иначе прошедшие войну, военное поколение.
Tags: history
Subscribe

  • В день рождения Горбачёва

    В день рождения Горбачёва каждый раз обязательно потоком идут воспоминания и размышления, как он нам дал свободу и как это было хорошо, и как сразу…

  • К вопросу о Лубянской площади

    Послушал агитационный ролик камрада Пучкова за возвращение памятника Дзержинскому. Камлание, рассчитанное на малолетних или малознающих. Но с бубном…

  • Дмитрий Ольшанский о трёх видах современных леваков

    ( из ФБ) Наши современные леваки делятся на три вида. Один - это авторки и редакторки, жрецы, и особенно жрицы токсичности, абьюзивности,…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments