Александр Бугаев (a_bugaev) wrote,
Александр Бугаев
a_bugaev

К пятнадцатилетней годовщине августовских событий

(повтор текста, который я написал год назад)

Четыре дня в августе 1991

Накануне мы катались по Клязьме, купались, настроение отличное - солнце, ветер. Яхта идет быстро, можно бросить за корму конец и буксироваться на нем. Главное - аккуратно дышать, чтобы не глотнуть воды.

Утром папа разбудил меня словами: "Вставай, переворот".
Какой переворот? Я пошел на кухню слушать радио.
По советскому стенному репродуктору зачитывают документы ГКЧП.
Ну да, понятно. Ухудшение здоровья, значит... Вот дурак, кого же он вокруг себя собрал!

На "Свободе" - встревоженные сообщения, маловразумительные комментарии, обзванивают по телефону правозащитников и звезд МДГ. Юрий Афанасьев им прокомментировал, что это на много лет, опять гниение и медленный распад. Мрачно.

Поехал в центр, посмотреть, что к чему. На улице серо, временами накрапывает дождь, но не сильный.

На Новом Арбате БТРы и танки. Сурово, но пока тихо, моторы заглушили. Автомобилей почти нет. На площадке перед мостом люди тросом, привязанным к ЗИЛу, вытаскивают на проезжую часть бетонные блоки. Надо же, ведь это уже открытое неповиновение, но никто не арестовывает.
Подъехала черная Волга, из нее вышел известный бард, а теперь демократический предисполкома Георгий Васильев в очень приличном костюме. Посмотрел, что-то сказал кратко своему спутнику, и они уехали.

На фонарном столбе листовки, и какой-то человек раздает листки. Читаю - это заявление Ельцина о незаконности ГКЧП и призыв поддержать российскую власть. Я вдруг осознаю, что те люди, что перегораживают проезжую часть - они не противники законной власти, а защитники. С этого момента ситуация воспринимается совсем иначе, и вместо тревожной подавленности - осознание нашего правого дела. Но все равно тревожно.

Иду ближе к Белому Дому. Там на ступенях собралась небольшая толпа. Из дверей вышел Олег Румянцев в белоснежном костюме и темной рубашке, что-то кратко и энергично сказал. Люди одобрительно загудели. Румянцев ушел в здание, мы остались под дождиком на гранитных ступенях.

Выступления Ельцина с танка я почему-то не помню. Скорее всего в это время я оттуда уже ушел. Съездил домой. поел, послушал по "Свободе" новости, вместе с папой мы поехали опять, уже с рюкзачком, едой и вещами для ночевки. Там уже вовсю строили баррикады, я таскал какие-то железки со стороны высотки на площади Восстания. Опять встретил Румянцева, мы поздоровались, я пожелал ему успехов, он зашел в подъезд, я пошел дальше по площади.

Народа было много, а на углу стояли танки - наши танки, перешли на нашу сторону.
По громкоговорителю выступали сменяющие друг друга знаменитости от Бэлы Курковой до Юрия Карякина.
Настроение было приподнятое, какое-то карнавальное, какой-то праздник непослушания. Ночь прошла незаметно. Встретили Леню Глейзерова (это давний друг родителей, брат Зиновия Зиника), он был на машине, мы сели к нему поговорить, потом удалось малость и подремать.

Рано утром - домой, спать, потом обратно на площадь. День теплый и солнечный, на площади большой митинг, ораторы гремят, настроение боевое. Ночь я провел дома, а дежурить остался младший брат.

Третий день. Пасмурно. Что было днем - не помню.
Под вечер стали собираться на ночевку. Ужинаем, по "Свободе" передают рассказ из Вильнюса, как они тогда в январе стояли перед танками, защищая свою свободу. Я вдруг понимаю, что тоже готов встать перед танком.

Народу на площади много, но настроение совсем не то, что в прежние дни. Тревожно, усталость, по громкоговорителю объясняют, как надо держаться в оцеплении, при попытке прорыва. Что-то сообщают о приказе штурма, о передвижении бронетехники..

Плохо помню, как прошла ночь. Часов в пять утра вдруг по толпе пробежало "Началось, едут". То ли грузовики, то ли еще что-то. Стало страшно - неужели сейчас будут стрелять в людей? И куда я с этим поролоновым ковриком, что я против пулеметов? Потом объявили - отбой, все в порядке.

В шесть мы ушли, я приехал домой, рухнул не раздеваясь на этот туристский коврик и отрубился. Днем папа меня разбудил - "Они сбежали!". В телевизоре по ТСН помятый Женя Киселев в ковбойке зачитывает новости - ГКЧП смылось из Москвы. Победа!

По телевизору смотрели, как стаскивают памятник Дзержинскому.
Выпили водки. Ну, теперь-то уж все пойдет на лад.

Утром позвонила Оля (она у мамы в Белоруссии, и мне на следующий день тоже надо было ехать к ним). Я стал рассказывать, она не понимает, в чем дело. Они только что с дачи, что-то там по радио передавали, но им не до того было. К тому же у них случилась неприятность - ведро прогорело (рано стали угли туда сыпать, что ли?). Так что теперь новое ведро надо покупать.
Tags: biography
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 12 comments