Александр Бугаев (a_bugaev) wrote,
Александр Бугаев
a_bugaev

Category:

Еще к вопросу о советизации Восточной Европы

http://vivovoco.rsl.ru/VV/PAPERS/HISTORY/ROBERTS.HTM

СФЕРЫ ВЛИЯНИЯ И СОВЕТСКАЯ ВНЕШНЯЯ ПОЛИТИКА В 1939-1945 гг.: ИДЕОЛОГИЯ, РАСЧЕТ И ИМПРОВИЗАЦИЯ
Робертс Джеффри - профессор истории Ирландского университета (г. Корк, Великобритания)
ОКТЯБРЬ 1944 г.: СФЕРЫ ВЛИЯНИЯ КАК ПРОЦЕНТНОЕ СООТНОШЕНИЕ?

Каким образом так называемое "процентное соглашение" октября 1944 г. укладывалось в рамки изложенного сценария? Традиционно оно расценивается как начало послевоенного разделения Европы. Однако тщательное исследование этого пользующегося дурной славой столкновения между Черчиллем и Сталиным показывает, что Москва не была серьезно заинтересована в каком-либо соглашении о сферах влияния с одной Британией, и, несомненно, не в том, которое базировалось бы на "процентах". Впервые на историю о процентном соглашении был пролит свет в 1950-е гг. в мемуарах Черчилля. Черчилль вспоминает, что на совещании в Москве 9 октября 1944 г. он сказал:

"Давайте урегулируем наши дела на Балканах. Ваши армии находятся в Румынии и Болгарии. У нас есть там свои интересы, миссии и агенты. Не будем ссориться из-за пустяков. Что касается Англии и России, как вы относитесь к тому, чтобы иметь 90% господства в Румынии при наших 90% в Греции, а в Югославии -50 на 50?".
Затем последовал знаменитый лист бумаги, на котором было записано процентное соотношение, причем было добавлено разделение 50-50 в Венгрии и 75-25 в пользу России - в Болгарии. Сталин сделал на нем отметку, а затем Черчилль сказал: "Не покажется ли это несколько циничным, что мы решили эти вопросы, имеющие жизненно важное значение для миллионов людей, как бы экспромтом? Давайте сожжем этот лист".
Сталин ответил: "Нет, оставьте его себе".

Это интересная история, но не обязательно правдивая. Сообщение Черчилля и то, как он представляет эту встречу и беседу со Сталиным, оспаривалось с различных точек зрения. И исследования специалистов, и недавно опубликованные документы показывают, что на совещании в октябре 1944 г. между Черчиллем и Сталиным советско-британское разделение Балкан не было возможно. Русские, со своей стороны, не нуждались в подобном соглашении и не стремились к нему.

Для понимания того, что в действительности произошло в Москве в октябре 1944 г., важны три момента в развитии отношений между союзниками.

Первый относится к характеру механизма союзного контроля и оккупационного режима, установленного в Италии вслед за ее поражением в 1943 г. Вначале советская сторона, по инициативе Сталина, предложила объединенный контроль союзников за итальянской оккупацией. Представляется, что это соответствовало тогдашнему направлению советской стратегии паневропейского сотрудничества и контроля союзников во всех освобожденных государствах. В результате, однако, советское руководство уступило, приняв англо-американские предложения, сводившие роль СССР в Италии к чисто совещательной и консультативной.

Интересно также вмешательство Сталина во внутреннюю политику Италии в начале 1944 г. В это время руководство Итальянской коммунистической партии, находившееся в Москве, обдумывало стратегию и тактику с учетом новых условий в Италии. По совету Сталина Тольятти согласился войти в постфашистское правительство Бадольо, воздержаться от призывов к уничтожению итальянской монархии и бороться за антифашистское национальное единство. Таково было происхождение знаменитого "Салернского поворота" в марте 1944 г. Сталин представил свой политический совет с точки зрения насущных нужд антигерманской борьбы и поддержки Большого союза. Однако вмешательство Сталина диктовалось также коммунистической политикой того периода - политикой национального единства и народного фронта как стратегии достижения народной демократии, а затем и социализма в Европе. Сталин дал подобный совет в ноябре 1944 г. и лидеру французских коммунистов Морису Торезу. В этот период, как и позднее, разрядка в отношениях с Западом не означала для советского руководства окончания внутренних процессов социальных и политических изменений в капиталистическом мире.

Вторым направлением в развитии межсоюзнических отношений стали усилия Великобритании летом 1944 г. по достижению соглашения с Россией по вопросу военных сфер действия на Балканах. В основном британская сторона хотела свободы действий в своих операциях в отношении Греции; в обмен она предлагала свободу действий для Москвы в отношении ее предстоявших операций против Румынии. Москва положилась в этом вопросе на американцев и только допускала трехмесячный период разбирательства, когда Вашингтон, по-видимому, согласился. Но затем она отступила перед лицом последовавших протестов Вашингтона по поводу того, что это попахивает сферами влияния. В некоторых отношениях процентное предложение Черчилля было развитием его более ранней, неудавшейся инициативы.

Здесь налицо еще одно важное направление - капитуляции и оккупация Советской Армией в сентябре 1944 г. Болгарии, Румынии и затем Венгрии. Возник вопрос о сроке прекращения военных действий в отношении названных государств "оси" и, что еще важнее, о характере союзных оккупационных режимов, которые должны будут управлять этими странами после их капитуляции. Смущение и некоторое замешательство в Москве по поводу процентного соглашения, по-видимому, вызвал вопрос о том, кто возглавит контрольную комиссию союзников, которая должна была вскоре появиться. Это очевидно как из советских, так и из британских документов, имеющих отношение к переговорам, включая знаменитую дискуссию Черчилля и Сталина от 9 октября. Также из них явствует, что для русских этот вопрос был второстепенным. С точки зрения Москвы, наиболее важные дискуссии касались Польши, Германии и Турции.

Действительно, советское руководство не подозревало, что назревает вопрос о контрольной комиссии союзников. Когда же это произошло, оно было весьма обеспокоено возражениями США по поводу каких бы то ни было соглашений относительно сфер влияния *. Важнее всего то, что вопрос о функционировании механизма союзного контроля в Румынии, Болгарии и позднее Венгрии был решен заранее: он должен был функционировать так же, как и в Италии. Страна или страны, которые предприняли оккупацию, и должны ее контролировать. Если британцы хотят оформить эту ситуацию с помощью процентов, Москва, несмотря на свое смущение, не возражает. В конечном итоге, результатом стала серия соглашений о создании союзнических контрольных комиссий, которые контролировались Советской стороной - и без упоминаний о процентах.

* Например, 12 октября 1944 г. А.А. Громыко, посол в Соединенных Штатах, телеграфировал, что Дж. Гопкинс сказал ему, что Рузвельт был весьма недоволен тем. что США были исключены из советско-британских переговоров по поводу Балкан. - Советско-американские отношения во время Великой Отечественной войны 1941-1945. т. 2, М., 1984, док. 135.

Тот факт, что соглашения о сферах влияния между Сталиным и Черчиллем не существовало, не означает, что советское руководство не вело политику сфер влияния на Балканах в 1944-1945 гг. Такая политика проводилась, и она различными путями и в различных формах и степени обеспечивала исключение западного влияния в регионе и установление дружественных режимов, которые признавали бы лидерство Москвы и соответствовали советским требованиям безопасности. Эта стратегия не обязательно влекла за собой политику изоляции и сугубо односторонние действия по защите советской безопасности. Вовсе нет. Когда Черчилль находился в Москве, советское руководство в беседе с ним по-прежнему было весьма заинтересовано в совместном решении проблемы мира и безопасности после войны (особенно в отношении Германии), и это продолжалось еще какое-то время. Стремление к созданию сфер влияния также не обязательно означало переход стран Восточной Европы под контроль коммунистов. Как сказал Сталин Черчиллю на встрече 14 октября: "Советский Союз не намерен организовывать большевистскую революцию в Европе. Он, Черчилль, может быть уверен в этом относительно Румынии, Болгарии и Югославии”. Намерения Сталина, однако, не были неизменными, и не только его намерения имели значение.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ: НА ПУТИ К "ХОЛОДНОЙ ВОЙНЕ"

Основные этапы установления советской сферы влияния в Восточной Европе в конце войны хорошо известны. Вслед за поражением Германии и ее союзников в Восточной Европе, в этом регионе возник ряд антифашистских коалиционных правительств. Москва использовала свою военную и политическую силу для обеспечения, как минимум, значительного представительства коммунистов в этих правительствах. Задача Советского Союза в этом отношении значительно облегчалась быстрым превращением восточноевропейских коммунистических партий в массовую политическую силу с уровнем народной поддержки в соответствующих странах в пределах от 20% до 50% электората. Также очевидно, что осуществление советской политики сфер влияния было далеко не единообразным. В некоторых странах Москва была вынуждена поддерживать более жесткий контроль (Румыния, Болгария, Польша), нежели в других (Венгрия и Чехословакия). В некоторых странах (например, в Югославии) местные коммунисты проводили более радикальную, социалистическую политику, нежели в других (например, в Финляндии). Постепенно становилось все более ясно, что, хотя советское руководство осуществляло (или пыталось осуществлять) строгий контроль над политикой восточноевропейских государств в послевоенное время, местные коммунистические руководители тогда же пользовались значительной автономией на местном уровне и сами в значительной степени оказывали влияние на внешнюю политику Москвы. Специфика советской сферы влияния в Восточной Европе заключалась в том что она оформлялась снизу, а управлялась сверху.

В отношении давнишней дискуссии о советской сфере влияния в Восточной Европе - независимо от того, намечалась ли с самого начала позднейшая полная "коммунизация" региона - из недавно полученных данных очевидно, что первоначально цели Москвы сводились к установлению ряда дружественных режимов, которые бы защитили безопасность СССР. Однако достижение безопасности в восточноевропейской буферной зоне связывалось с более радикальным политико-идеологическим проектом. Его целью было создание Европы народных или новых демократий: континента прогрессивных режимов левого крыла, в которых коммунисты играли бы ведущую роль. Отсюда советская сфера влияния в Восточной Европе воспринималась как часть более широкого политического пространства безопасности, в котором интересы Москвы охранялись бы режимами народной демократии.

На что рассчитывала Москва, собираясь согласовать проект народной демократии - который касался как Западной, так и Восточной Европы - с сохранением "Большого союза" после войны? Во-первых, народная демократия воспринималась как переходная форма, в которой элементы социалистического будущего будут сосуществовать с капиталистическим настоящим - и так должно продолжаться в течение некоторого срока. Во-вторых, создание народной демократии рассматривалось как следствие развития внутренних социально-политических процессов в различных странах, которые превратились в своего рода поле битвы, на котором разворачивалась борьба между силами демократии и общественного прогресса и силами реакции, включая таковые в Великобритании и США. Более того, народная демократия была мощным социальным феноменом, который не мог сдерживаться или контролироваться никаким международным альянсом. Третье, советское руководство было готово считаться с интересами стран Запада в областях, относящихся к их сферам влияния. Классический пример в этом отношении касается Греции. Уже в 1943 г. Москва начала относить Грецию к британской сфере влияния. В течение войны советское руководство проводило политику невмешательства в дела этой страны, исключая поощрение партизан, возглавлявшихся коммунистами, в поисках компромисса с силами роялистов и правого крыла. Со своей стороны, Сталин и Молотов никогда не уставали отклонять жалобы англичан и американцев по поводу того, что Москва не допускала западного влияния в Восточной Европе, указывая на воздержанность Советского Союза в отношении Греции. После войны Москва была весьма осторожна в своей поддержке коммунистов в греческой гражданской войне, даже после начала "холодной войны ".

Большой союз в мирное время, народно-демократическая Европа, разграничение советских и западных интересов - такова была альтернатива Москвы "холодной войне". Но политическая возможность осуществления советской альтернативы зависела от восприятия и ответа Запада на внешнюю политику Москвы. И проблема была в том, что партнеры СССР по "Большому союзу" рассматривали московскую сферу влияния в Восточной Европе и проект народной демократии как угрозу, как проявление советского экспансионизма и коммунистической подрывной деятельности на европейском континенте. В результате Запад предпринял различные контрмеры, достигшие высшей точки в плане Маршалла и доктрине Трумэна в 1947 г. Эти контрмеры в свою очередь Советским Союзом рассматривались как угроза его жизненной безопасности и политическим интересам и только способствовали тому, что СССР еще теснее зажал в тиски страны Восточной Европы и окончательно перешел к радикальной коммунистической стратегии в своей сфере влияния. Конечным результатом этих двух взаимно блокирующих представлений стал отказ от проекта народных демократий, начало "холодной войны" и полномасштабное распространение коммунизма на Восточную Европу.

В течение последующих 40 лет Восточная Европа рассматривалась Москвой как своего рода "геоидеологическое " пространство советской безопасности: сфера влияния в Восточной Европе должна была быть гарантирована контролем коммунистической партии и идеологическим соответствием советской модели социализма. Только с приходом М.С. Горбачева эта концепция интересов безопасности Советского Союза в Восточной Европе была радикально пересмотрена.
Tags: history
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments