Александр Бугаев (a_bugaev) wrote,
Александр Бугаев
a_bugaev

Старая статья, но прочесть стоит

Андрей Портнов. Terra hostica. Образ России в украинских школьных учебниках истории после 1991 года

Насколько я понимаю, анализируются относительно умеренные учебники домайданного периода. Тем интереснее, что там в основании картины.

Предметом анализа в этой статье избран школьный учебник как текст, в котором находят наиболее концентрированное выражение дискурсивные практики создания легитимного образа национального прошлого и соответствующих ему образов «другого». После 1991 года Украина, как и остальные новые государственные образования, должна была найти образ прошлого, санкционирующий ее нынешнюю политику и цели, выполняющий интеграционную функцию для ее жителей.
...
Несмотря на отсутствие откровенных эмоциональных характеристик, привычных в украинской учебной литературе, на страницах книги Россия предстает архетипической внешней силой, которая постоянно наступает на украинские свободы. Мотивы такой политики остаются необъясненными (то есть переносятся в сферу моральных оценок), а европейский фон «просвещенного абсолютизма» игнорируется. Екатерина ІІ характеризуется как сторонница «крайней централизации», для которой «республиканское демократическое устройство» Запорожской Сечи было неприемлемо, кроме того, «фермерское по сути» казацкое хозяйство не отвечало условиям «феодально-крепостнической» системы.
...
Автор неоднократно описывает имперскую политику как «беспощадную колонизаторскую эксплуатацию». В то же время украинская жизнь описывается под политическим углом зрения, что ярко видно в примитивной оценке поэзии Тараса Шевченко, который не только «упрекал Хмельницкого за проклятое соглашение с Москвой», но и проводил «агитацию поэтическим словом за вольную Украину»
...

Завершая этот обзор, можно констатировать: вне сомнения, Россия и образ России сыграли одну из наиболее существенных ролей, наряду с образом Польши, в формировании украинской культурной и политической идентичности. И роль образов этих двух стран - это, прежде всего, роль образцов, от которых следовало отталкиваться, каковым надо было противопоставить себя (что нередко достигалось ценой переосмысления собственной культуры). Сам факт возникновения современного украинского политико-интеллектуального движения предполагал телеологическое перенесение реалий и конфликтов ХIХ-ХХ веков на прошлое, примеры чему мы уже видели в пассажах из учебников про Киевскую Русь.

Поэтому преобладание конфронтационных элементов в изображении российско-украинских связей вполне понятно, причем этническая и конфессиональная близость стимулируют усиление таких акцентов. В то же время на протяжении украинской истории российский фактор из внешнего часто превращается во внутренний (интернализируется), возникает болезненное, но небессмысленное соединение украинского и российско-советского (пишу через дефис, отдавая себе отчет в том, что эти понятия не тождественны).

Все это влияет на исторический образ России, которая на страницах украинских учебников в роли союзника появляется фактически один раз (в 1654 году), и то ненадолго (до Конотопа 1659 года), а в основном выступает как сильный враг. Причем враг, не мистифицируемый в образе безличного зла - эта неблагодарная роль оставлена монголам, татарам и туркам.

Русские же на страницах учебников - это практически всегда войско, которое ведет себя на Украине нагло и жестоко (от Андрея Боголюбского до большевистского командира Муравьева), имея в виду лишь одно - захват и уничтожение местных демократических традиций (каковые выступают фактически синонимом украинских). Красноречивая деталь: большинство знаковых, обязательных для запоминания дат из истории Украины - это даты различных российско-украинских конфликтов или, точнее, событий, которые считаются таковыми (1169, 1654, 1659, 1667, 1709, 1775). При этом персонификация России в тексте учебников сведена к минимуму, что является скорее общей чертой постсоветской учебной литературы, в которой очень мало человека и слишком много абстрактного носителя политических принципов.

Каковы методы и стиль создания такого образа? В описаниях исторических событий преобладают осторожность, сосредоточенность на фактографии, а не на представлении разных мнений. Диалог на страницах учебника отсутствует, отсутствуют и попытки отображения духа времени. Как ни парадоксально, но учебник истории в значительной степени является текстом аисторическим, оперирующим исключительно категориями современного политического мышления, поэтому и славянские князья на его страницах ведут себя как современные депутаты и министры. Из рисунков можно узнать, что дома, в которых жили люди несколько веков назад, отличались от нынешних, но про мировоззренческие отличия узнать невозможно. История на страницах учебников развивается по законам собственного психологического времени, которое будто бы является тысячелетней современностью, а ученик такую историю должен не понимать, а учить. Тем более, что описаниям не хватает эмоциональных акцентов, место которых заняла патетика.

Образ России предстает как результат симбиоза телеологической схемы развития украинской государственности и политической корректности в отношении «стратегического» соседа, на который, в свою очередь, накладывается соединение национального нарратива и отдельных очень сильных черт советской традиции.

Кроме того, рискну предположить, что структуры, которые занимаются учебниками, игнорируют одну чрезвычайно существенную вещь - опосредованное влияние текста на сам способ мышления человека и его мировоззрение. Забывая большинство дат и имен, а зачастую отбрасывая все оценки учебника, ученик усваивает модель мышления и стиль, заданные книжкой. А эта модель остается монологичной, неэластичной в отношении разнообразия мнений и самостоятельного поиска собственного взгляда, а также отягощенной множеством комплексов.
Tags: books, history
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments