Александр Бугаев (a_bugaev) wrote,
Александр Бугаев
a_bugaev

Categories:

Про книгу Киличенкова "Краткий курс Великой Отечественной войны"

Месяц назад взялся читать (см. http://a-bugaev.livejournal.com/768118.html), и давно уже дочитал. Теперь, наконец, собрался высказатьcя о впечатлениях.

Во-впервых, я в значительной степени согласен с рецензией А.Ю. Ермолова.  Наличие этой рецензии избавляет от необходимости давать общую характеристику книге и пересказывать ее положения. Поэтому выскажу лишь то, что считаю необходимым добавить. И в основном это критика.

Книга, безусловно, хорошо и популярно написана, она емкая, информативная, дает многостороннюю картину событий (насколько это вообще возможно для такого объема).

Там нет никаких сенсаций, никаких разоблачений и инвектив а-ля Солонин, Бешанов или Б.Соколов, но при этом автор никогда не упускает возможность подчеркнуть ошибки Сталина и недостатки советской системы управления. Правда, и о достоинствах он тоже упоминает нередко. В целом Киличенков ощутимо придерживается линии, которую я охарактеризовал бы как взвешенный критицизм, при этом чувствуется как бы такая педагогическая задача - выстроить критический образ. Иногда при этом он злоупотребляет повторением одинаковых критических характеристик. Но в целом спокойный стиль изложения не вызывает протестов.

Хуже другое. Хоть я совсем не знаток военной истории (ну то есть совсем ее не знаю), у меня создалось устойчивое впечатление, что Киличенков неважно разбирается в чисто военных вопросах. Скажем, применительно к 41-42 году он постоянно повторяет, что советское командование все время пыталось наносить кнтрудары вместо того, чтобы обороняться. Но при этом анализ этих действий отсутствует, и вообще о проблемах построения обороны против ударов маневренных танковых групп автор вообще не упоминает. Между тем, достаточно лишь прочесть главу "Наступление смерти подобно?" из книжки Исаева "Десять мифов Второй мировой", чтобы понять, какие именно соображения тут существены:
... пытаться ловить на «прочную оборону» острие танкового клина было занятием довольно бестолковым. Куда более полезным было пытаться ухватить танковый клин за его «хвост», то есть нанести фланговый контрудар. У такого решения просматривается гораздо больше реальных плюсов, чем кажущихся минусов. Прежде всего точки, в которых механизированные соединения противника были вчера, хорошо известны. Их поиск не является «биномом Ньютона» угадывания положения острия удара завтра. Во-вторых, вынуждая противника защищать фланги, мы тем самым заставляем его ослаблять ударное острие.
...
Альтернативы нанесению фланговых контрударов механизированными и стрелковыми корпусами летом 1941 г. попросту не было. Угадывать направление движения танкового клина и выстраивать не его пути «заборчик» той или иной степени прочности было невозможно.
...
Сторона, выбравшая оборонительную стратегию, неизбежно пытается играть в лотерею со смертью. Если вскрыть планы противника и направление его ударов, то такая лотерея еще дает шанс на выигрыш. Однако чаще всего это не так.
...
Советское командование упорно пыталось вырвать стратегическую инициативу из рук противника в кровопролитных сражениях 1941–1942 гг. не по своей прихоти или вследствие трепета перед вождем всех времен и народов. К этому вынуждало желание не попадать в такую же ситуацию, в какой оказались советские войска под Вязьмой и Брянском. Пассивное ожидание удара вместо собственного наступления чаще всего приводило к ужасным последствиям, к падающим на голову ударам гильотины танковых клиньев именно там, где их не ждали.

Нужно сказать, что Исаева нет в списке литературы, указанной Киличенковым, Исаева он не упоминает (зато ссылается на  книгу Бешанова "Год 1942 - «учебный»", что меня сильно удивило). И то множество военно-оперативной информации, которое дает Исаев на основе анализа первичных документов, Киличенков либо не знает, либо игнорирует.

Но иногда и не нужно углубляться в штабные документы и оперативные донесения, достаточно просто обратить внимание на такие факторы, как характер местности. Скажем, при описании построения советской обороны в Курской битве Киличенков отмечает, что Рокоссовскому на северном фасе удалооь угадать направление наступления и сосредоточить обороняющиеся войска в полосе 95 километров, а Ватутин на южном фасе имел растянутую оборону в 164 километров, но не дает этому никаких объяснений. Выглядит это так, что Рокоссовский молодец, а Ватутин ошибся. Между тем объяснение тут простейшее - на севере местность была более лесистая, и направление вероятного удара определялось достаточно однозначно, тогда как на юге - степь. Читаем в той же главе у Исаева:
Во-вторых, не было точно определено направление главного удара немцев на южном фасе Курской дуги. Произошло это по вполне объективным причинам. На северном фасе задача была проще, полоса местности, пригодная для действий крупных масс танков на Центральном фронте К.К. Рокоссовского, была достаточно узкая. Ее ширина составляла 95 км, то есть 31% полосы фронта. Напротив, на южном фасе Курского выступа местность была открытая, на многих направлениях пригодная для наступления танковых объединений. 67% полосы Воронежского фронта (164 км) могло быть использовано для наступления танков. Это заставило командующего фронтом Н.Ф. Ватутина размазать подчиненные ему войска по всей танкодоступной полосе, со значительным снижением плотности войск на реальном направлении удара немцев.

Кстати, если говорить про фигуры Рокоссовского и Ватутина, действительно создается впечатление, что Киличенков очень пристрастно относится к Ватутину, ставит ему всякое лыко в строку, постоянно говорит о высоких потерях, тогда как Рокоссовского характеризует исключительно положительно и регулярно цитирует его мемуары (ничего не хочу сказать плохого о Рокоссовском, но у него, видимо, тоже были потери и неудачи?). Но, надо признать, все упреки Ватутину меркнут на фоне изображения действий Ф. И. Кузнецова в Крыму в 41-м, Козлова и Мехлиса в Крыму в 42-м, Соколовского и Гордова на Западном фронте в 43-44-м и Тимошенко (у него-почти всегда).

Еще один пример - это Берлинская операция. Про нее вроде бы и писать особо не нужно - все об этом пишут, всем известно, как там все было неправильно. Было бы интересно разобраться, но Киличенков следует привычным характеристикам и воспроизводит типовую критику. У него описаны и совершенно напрасная гонка к Берлину, и специально организованное Сталиным соревнование двух маршалов Жукова и Конева (и их фронтов, 1-го Белорусского и 1-го Украинского), и бесхитростный лобовой удар Жукова на Зееловских высотах, стоивший огромных жертв. А надо было, мол, не бить напрямую, а обойти, окружить, и все - Берлин был бы наш через какое-то время, и американцы бы не смогли его взять при всем желании.

У Исаева про Берлин целая книга, там все описано очень подробно. Но можно посмотреть и какое-нибудь краткое изложение, к примеру, статью "Цена Берлина". Приведу некоторые фрагменты:
Сейчас, когда нам доступны директивы Ставки обоим фронтам, лукавство этой версии видно невооруженным взглядом. Если в адресованной Жукову директиве было четко сказано "овладеть столицей Германии городом Берлин", то Коневу предписывалось лишь "разгромить группировку противника (…) южнее Берлина", а о самом Берлине ничего не сказано. Задачи 1-го Украинского фронта были достаточно четко сформулированы на глубину, гораздо большую, нежели рубеж обрыва разграничительной линии. В директиве Ставки ВГК № 11060 четко указывается, что от 1-го Украинского фронта требуется овладеть "рубежом Беелитц, Виттенберг и далее по р. Эльба до Дрездена". Беелитц лежит намного южнее окраин Берлина. Далее войска И.С. Конева нацеливаются на Лейпциг, т.е. вообще на юго-запад.

     Но плох тот солдат, что не мечтает стать генералом, и плох тот военачальник, что не мечтает войти в столицу противника. Получив директиву, Конев втайне от Ставки (и Сталина) начал планировать бросок на Берлин. Завоевать столицу врага должна была 3-я гвардейская армия В.Н. Гордова. В общем приказе войскам фронта от 8 апреля 1945 г. возможное участие армии в сражении за Берлин предполагалось более чем скромным: "Подготовить одну стрелковую дивизию для действий в составе особого отряда 3 гв. ТА из района Треббин на Берлин". Эту директиву читали в Москве, и она должна была быть безупречной. Но в директиве, направленной Коневым персонально командующему 3-й гв. армии, одна дивизия в виде особого отряда менялась на "главными силами атакует Берлин с юга". Т.е. армия целиком. Вопреки недвусмысленным указаниям Ставки, Конев еще до начала битвы имел план атаки города в полосе соседнего фронта.

     Таким образом, версия о Сталине как инициаторе "соревнования фронтов" никаких подтверждений в документах не находит. Он уже после начала операции и медленного развития наступления 1-го Белорусского фронта отдал приказ повернуть на Берлин 1-му Украинскому и 2-му Белорусскому фронтам. Для командующего последним К.К. Рокоссовского сталинский приказ был как снег на голову. Его войска уверенно, но медленно пробивались через два русла Одера к северу от Берлина. Никаких шансов успеть к рейхстагу раньше Жукова у него не было. Одним словом, инициатором "соревнования" и фактически единственным его участником изначально был лично Конев. Получив "добро" Сталина, Конев смог извлечь "домашние заготовки" и попытаться их реализовать.

Продолжением этой темы является вопрос о самой форме операции. Задаётся, казалось бы, вполне логичный вопрос: "Почему Берлин просто не попытались окружить? Почему танковые армии вошли на улицы города?" Попробуем разобраться, почему Жуков не направил танковые армии в обход Берлина.

     Сторонники теории о целесообразности окружения Берлина упускают из виду очевидный вопрос о качественном и количественном составе гарнизона города. Стоявшая на Одере 9-я армия насчитывала 200 тыс. человек. Им нельзя было давать возможность отойти в Берлин. У Жукова перед глазами уже была цепочка штурмов объявленных немцами "фестунгами" (крепостями) окруженных городов. Как в полосе его фронта, так и у соседей. Изолированный Будапешт оборонялся с конца декабря 1944 г. по 10 февраля 1945 г. Классическим решением было окружение защитников на подступах к городу, не давая им возможности укрыться за его стенами. Усложнялась задача небольшим расстоянием от одерского фронта до немецкой столицы. Кроме того, в 1945 г. советские дивизии насчитывали 4-5 тыс. человек вместо 10 тыс. по штату и "запас прочности" у них был небольшой.

     Поэтому Жуков придумал простой и без преувеличения гениальный план. Если танковым армиям удается вырваться на оперативный простор, то они должны выйти на окраины Берлина и образовать своего рода "кокон" вокруг немецкой столицы. "Кокон" препятствовал бы усилению гарнизона за счет 200-тысячной 9-й армии или резервов с запада. Входить в город на данном этапе не предполагалось. С подходом же советских общевойсковых армий "кокон" раскрывался, и Берлин можно уже было штурмовать по всем правилам. Во многом неожиданный поворот войск Конева на Берлин привел к модернизации "кокона" до классического окружения смежными флангами двух соседних фронтов. Главные силы стоявшей на Одере 9-й армии немцев были окружены в лесах к юго-востоку от Берлина. Это стало одним из крупных поражений немцев, незаслуженно оставшимся в тени собственно штурма города. В итоге столицу "тысячелетнего" рейха обороняли фольксштурмисты, гитлерюгенды, полицейские и остатки разбитых на одерском фронте частей. Они насчитывали около 100 тыс. человек, что для обороны такого крупного города было просто недостаточно. Берлин был разбит на девять секторов обороны. Численность гарнизона каждого сектора по плану должна была составлять 25 тыс. человек. В реальности их было не более 10-12 тыс. человек. Ни о каком занятии каждого дома не могло быть и речи, оборонялись только ключевые здания кварталов. Вход в город 400-тысячной группировки двух фронтов не оставлял обороняющимся никаких шансов. Это обусловило сравнительно быстрый штурм Берлина — около 10 дней.
...
Резюмируя все вышесказанное, можно сделать следующие выводы. План Жукова был всесторонне продуманным и отвечал обстановке. Сопротивление немцев оказалось сильнее ожидавшегося, но было быстро сломлено. Бросок Конева на Берлин не был необходимым, но улучшил соотношение сил в ходе штурма города. Также поворот танковых армий Конева ускорил разгром немецкой 9-й армии. Но если бы командующий 1-м Украинским фронтом просто выполнял директиву Ставки, та 12-я армия Венка была бы разгромлена гораздо быстрее, и фюрер не имел бы даже технической возможности метаться по бункеру с вопросом "Где Венк?!".

Разумеется, Исаев - не абсолютный авторитет, но его изожение серьезно аргументировано и основано на первичных документах, и это выгодно отличает его от Киличенкова, который в значительной степени все-таки занимается пересказом мемуаров.

Остальные замечания относятся в основном к оформлению книги. В ней нет карт (ни одной), и это совершенно недопустимо для такого рода издания. Не слишком подробное оглавление, нет именного указателя. В книге немало разного рода статистических сведений, но они не собраны в приложения, а разбросаны в тексте, иногда в виде небольших таблиц, но чаще просто в предложениях. Приложений нет никаких, в т.ч. и хронологических. В результате пользоваться книгой в справочных целях довольно сложно.

В целом, повторю, книга стоящая и рекомендуется к прочтению (особенно теми, кто хочет получить основные начальные сведения о предмете). Собственно, она так и называется - "Краткий курс Великой Отечественной войны". Но также рекомендую не ограничиваться ею одной, а читать и сопоставлять разных авторов. Я лично теперь взялся за Дэвида Гланца.
Tags: books, history
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment