Александр Бугаев (a_bugaev) wrote,
Александр Бугаев
a_bugaev

Categories:

Два разговора с Попцовым

От комсомола – к «Сельской молодежи»
"Взрослые люди". Беседа с Олегом Попцовым. Часть 1
http://polit.ru/analytics/2010/09/08/youth.html

Как начиналось российское телевидение
"Взрослые люди". Беседа с Олегом Попцовым. Часть 2
http://www.polit.ru/analytics/2010/09/15/poptsov.html

Совершенно потрясающие разговоры. я не ожидал, насколько интересный человек Попцов. Никогда им особенно не интересовался, но впечатления от него были положительные. Пожалуй, он один из немногих деятелей перестройки и первых ельцинских лет, к кому я продолжаю относиться с уважением и симпатией.

Читать беседы нужно целиком, здесь же я в качестве приманки приведу лишь некоторые особо любопытные фрагменты.

--------
Меня неожиданно послали в ЦК комсомола на собеседование. Сказали, что мне нужно ехать на собеседование, но ничего не объяснили. Я приезжаю к Павлову Сергею Павловичу и слышу:

- Есть мнение, избрать вас секретарем обкома комсомола.

Я проработал всего три с половиной месяца инструктором обкома комсомола, мне в то время всего двадцать три с половиной года, а меня посылают на собеседование к Павлову. Как я помню, на этом собеседовании Сергей Павлович Павлов задает мне вопрос: почему секретари райкома комсомола не пользуются популярностью в вузах?

Я говорю: очень просто. Потому что у всех вузовских секретарей комитетов комсомола высшее образование, а у многих секретарей райкома комсомола, а тем более у инструкторов, такого образования нет.

Он возражает: это ерунда.

Напротив меня сидит Логинов – бывший первый секретарь Ленинградского обкома комсомола, а в тот момент второй секретарь ЦК комсомола.

Я говорю: Сергей Павлович, если даже вы скажете, что это дважды ерунда, это не перестанет быть правдой.

Логинов мне жмет на ногу… Павлов встает и говорит:

- Молодой человек, за вас – ваш возраст, но против вас – ваша дерзость. До свидания.
-----------

Я получил журнал тиражом 36 тысяч экземпляров. По тем временам это было издевательство: таких тиражей ни у кого не было. И когда я ушел – правда, на это ушло больше двадцати лет, – я оставил журнал тиражом в два с половиной миллиона. Он стал одним из самых популярных журналов в стране. Самых! Только два журнала в стране имели двух цензоров: цензора по месту издания и цензора из центральной цензуры. Это были журнал «Новый мир» и журнал «Сельская молодежь». Почти 25 лет, каждый месяц два-три часа я проводил в центральной цензуре, отстаивая очередной номер журнала. Каждый месяц!
--------------

До войны Померанцев работал помощником прокурора. Потом он написал несколько совершенно блестящих вещей. Потрясающую повесть о судье, который, умирая, вспоминает все свои процессы 37-го года. Это – исповедь судьи. Он написал «Доктора Эшке» – роман о Геббельсе. Я прочел его и подумал, что меня после этого хватит удар. Я понял, что это роман о Михаиле Андреевиче Суслове, что это роман о нашем агитпропе.

Что делать? Как его напечатать? И вот, представьте, я придумал. Я делаю выдержки из доклада Леонида Ильича Брежнева, то ли с ХХIV, то ли с ХХV съезда – сейчас уже не помню, – и к каждой главе ставлю это эпиграфом. Запускаю это дело в цензуру. Мне звонит первый заместитель главного цензора, Солодин, и начинает свою речь:

- Какая же ты сволочь! (Пауза). Ты редкая сволочь! (Пауза). Такой сволочи, как ты, я не видел никогда! Что ты натворил? Что ты делаешь с нами? Что нам теперь делать?

Я говорю:

- Не знаю. Решайте. Можете убрать цитаты Брежнева. Я сообщу об этом в Центральный Комитет партии, смотрите.

- Нет, ну ты и гад!

И роман выходит. Роман выходит! Вот так, вы понимаете?
-----------------

Так вот, моя позиция была такой. Я критиковал Аксенова:

- Вася, ты устроил это с «Метрополем», потому что у тебя мама во Франции. Тебе есть, куда уехать. И ты всех спровоцировал на это. Надо сделать все, чтобы здесь изменить обстановку, а не уезжать во Францию или в Англию и оттуда плевать сюда. Здесь надо изменить. Да, придется пройти все муки ада, но нужно изменить обстановку здесь. Я буду ее менять здесь, понимаете? И тогда на обсуждении «Метрополя» я сказал:

- Надо сделать все, чтобы его напечатали в Советском Союзе, а не за рубежом.

Я сказал об этом всем, я сказал об этом Искандеру, я сказал об этом Андрею Битову:

- Поймите, вы вычеркнете себя на десять лет, вам задушат глотку. Вы на десять лет уйдете из литературы страны. Все нужно сделать, чтобы это было напечатано здесь. Нельзя допустить, чтобы это было напечатано там.

Я единственный выступил с этим. И это можно было сделать, это надо было делать, надо было пойти в ЦК партии и добиваться издания. Там всего-то и надо было убрать несколько хамских высказываний, но это – ерунда, чушь. Я вам могу сказать, что я выступал там, я поддержал три прекрасные вещи. Конечно, у Фазиля там прекрасная вещь была. Но всех перехитрил Вознесенский, блестяще перехитрил: он напечатал там стихи, которые прошли во всех изданиях в Советском Союзе. Просто он изменил у них названия и купил всех на этом. А все эти стихи уже были напечатаны.
----------------

Меня пригласили написать раздел доклада Брежнева для очередного съезда – «Партия и молодежь». Я написал так, как я видел эту проблему. Написал, что есть кризис в отношениях партии с молодежью. Потому что образование молодежи и ее желание видеть страну другой опережает то, что происходит в Центральном Комитете партии. Я это корректно написал. Меня вызывает Бикенин, завсектором в ЦК партии – он тоже был участником написания доклада.

- Олег, ты чего написал?

- То, о чем вы меня просили. Раздел «Партия и молодежь».

- Ну, ладно, пойдем. Тебя Александр Николаевич Яковлев приглашает.

И я иду с Бикениным к Александру Николаевичу. Захожу.

- Ну, садись, писатель. Ты что написал? Ты кому написал?

- Раздел доклада Леонида Ильича Брежнева.

- Ты понимаешь, Брежнева. А ты чего написал? Нас отсюда после твоего раздела к чертовой матери попрут! «Интеллект комсомола, видите ли, перерос интеллект ЦК партии». Ты чего несешь-то?

- Александр Николаевич, я сказал о той проблеме, которая начинает возникать. Партии надо думать об этом. Партия должна давать комсомолу право на эксперимент. Она должна его в этом поддерживать. Она должна понимать и видеть людей, которые ушли вперед в этом смысле.

- Ишь ты какой! Они ушли вперед. А мы, значит, здесь сидим на своих задницах всех позади? Нет, Олег, ты совершенно сумасшедший.
--------------------

И вот после этой пресс-конференции – а может быть, на ее волне – возникла та самая идея предложить Попцова. А я начинаю опять отказываться. И тогда Ельцин произнес потрясающие слова. Он смотрит на меня и говорит: «Так вы что, вообще не хотите нам помочь?» И я согласился. Это было сумасшедшее решение. Понимаете, ничего нет: ни стола, ни комнаты, ни стула, ни здания – вообще ничего нет. Есть только бумага: назначить Попцова Олега Максимовича председателем Российской компании телевидения и радио. Это я только потом придумал логотип «ВГТРК». Так вот, лежит бумага – и больше ничего! А дальше ты выходишь на улицу – и ничего нет. Никого нет.

Я тогда ему сказал:

- Борис Николаевич, давайте вернемся в революционные годы. Дайте хотя бы маузер и кожаную тужурку.

Ельцин:

- Маузер не обещаю, а с тужуркой решим.
...
И вот так все началось. Первый сбор и первое совещание мы проводили в Госкомитете на Пятницкой в кабинете Ложкина. Он там работал. Это была крошечная комната. Один человек стоял на шухере, и если кто-то из начальства появлялся, в дверь стучали и все замолкали. В этой комнате сидел я, сидел Лысенко, потом появился Буневич, потом появилась Лена Дмитриева – мы создавали концепцию команды. Решали, какую команду надо собрать. Здания же нет – негде садиться. Я поехал к премьеру Силаеву, сказал, что вот такая у нас ситуация, здание найти нужно.

Он говорит: здание? А какие есть предложения?

Я отвечаю: здание нужно найти, какие тут еще могут быть предложения.

Силаев: Ну, давай искать.

Мы с Иваном Степановичем в одной машине объехали весь город, и в конце концов остановились на здании, которое находилось на Ямском поле.
---------------

Березовский звонит Сагалаеву и спрашивает: «Сколько стоит Попцов?» Сагалаев растерялся и сказал, что это невозможно обсуждать. Он рассказал мне об их разговоре только через три месяца после этого звонка. Березовский говорит: «Эдик, ты ничего не понимаешь. Каждого можно купить, надо только точно назвать цену».
---------------

Не знаю, плохо это или хорошо, но я вырастил Сванидзе; плохо или хорошо, но я вырастил Доренко. Они все прошли через меня, я их всех поднимал.
--------------

У меня есть правило – никогда не вмешиваться в эфир. Да, нам не дано предугадать, как наше слово отзовется, но ты существуешь для того, чтобы это угадывать. Ты обязан это угадывать. Вот, скажем, события в Чечне. Коля Сванидзе ведет эфир. Показывают полевой госпиталь; в палатке идет операция, оперируют солдата. Сванидзе говорит: этому мальчику 21 год, он не знает, что скоро умрет, и его не будет. Вы знаете, я схватил трубку: «Ты что, с ума сошел?!! Сейчас у экрана его мать, ты что сделал?!» Наше дело рассказать, показать, а реакция – это уже не моя функция. Ну, я ему врезал! По-моему, он так и понял, почему нельзя это делать…
--------------
(думаю, в расшифровке последнего из приведенных фрагментов пропущены кавычки и в одном месте - "не")
Tags: links, people
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 6 comments