Александр Бугаев (a_bugaev) wrote,
Александр Бугаев
a_bugaev

Categories:

Давид Буянер. "Аристократизм и национализм"

Блестящее эссе Давида Борисовича Буянера
http://buyaner.livejournal.com/124411.html

Среди многочисленных категорий и клише, помимо воли формирующих наше сознание, особое место занимают две священные коровы – «народ» и «государство», понимаемые как субъекты истории. Если рассматривать их во взаимосвязи, первое понятие уместно заменить на «нацию» – не в обиходном значении слова, а как совокупность граждан демократического национального государства – а все государства, претендующие на статус демократических, тем самым объявляют себя национальными (не в узкоэтническом, а именно в гражданском смысле).

При этом всякое государство претендует на историческую преемственность. Пояснять этот трюизм примерами, в сущности, излишне, но тем не менее: что такое Франция без Жанны д’Арк, Варфоломеевской ночи, Людовика XIV, Лавуазье, Французской Революции, Наполеона, Бальзака, Де Голля и т. д.? Что такое Россия без призвания варягов, удельных княжеств, Ивана Грозного, Смутного Времени, Петра I, Николая I, Пушкина, Русской Революции, Отечественной Войны? Я намеренно делаю произвольную выборку, практически, методом тыка – полной быть, в принципе, не может, но идея ясна.

При этом мы упускаем из виду существенную деталь – на мой взгляд, это даже не деталь, а опора конструкции: все, без исключения, государства (а вместе с ними и нации), унаследовавшие свои границы и исторический багаж от былых монархий, по большому счёту, не правопреемники, а узурпаторы и никаких исторических прав на то, чем владеют, не имеют.

Дело в том, что нации, историю которых мы «прослеживаем» вглубь времён и которым приписываем историческую роль, вышли на арену лишь в момент эмансипации – и лишь с этого момента имеют право вести отсчёт своего самостоятельного существования. История средневековой Европы (включая Россию) есть история династий. Границы средневековых королевств, установившиеся в результате войн, династических браков и договоров, не имели ничего общего с «исторической территорией» населявших их племён – разве что те и другие определялись естественными причинами, как, к примеру, в Ирландии. Более того, в эпоху великого переселения народов, предшествовавшую временам первоначального формирования политической карты Европы, ни о какой «исторической территории» говорить, вообще, не приходится, и все, в сущности, это признают, но историю «французской нации» упорно возводят к Меровингам, а России – к Рюриковичам. Юмор в том, что по происхождению они были ближе друг к другу, нежели к собственным подданным. Государствообразующим началом был не этнический принцип, а, я бы сказал, поместный (по аналогии с церковным словоупотреблением).

Аристократии, в принципе, свойствен расизм: аристократа отличает от простолюдина порода, то есть, раса в узком смысле слова. Патриотизм, как приверженность языку, народным обычаям, родной истории и т. д., приходит позднее, да и то, что касается языка, аристократия всегда предпочитает пользоваться чем-нибудь интернациональным, и это нимало не умаляет её связи с родной землёй. Национализм поначалу несвойствен ей вообще: короли и бароны могли сколько угодно друг с другом воевать, но никогда не забывали о том, что вся европейская аристократия – одна большая семья. Подлинный национализм пришёл только с выходом на подмостки буржуазии – то есть, собственно, нации.

Выход этот был страшен. Ужасы двадцатого века затмили всё, что прежде поражало воображение, но народные движения всегда отливались реками крови. Обычно рождение европейских наций связывают с чередой революций: XVI век – Нидерланды, XVII – Англия, XVIII – Франция – апофеоз и начало экспорта революции вовне. На самом деле, первые родовые потуги можно соотнести с народными движениями, начиная где-то века с XIV, – и всегда они сопровождались адской жестокостью, направленной не только против «господ», но и против инородцев и иноверцев: «восстание пастушков» во Франции сопровождалось чудовищной резнёй евреев (то же самое – все казацкие движения XVII – XVIII вв.), религиозные войны XVI – XVII вв. в Центральной Европе – взаимоистреблением католиков и протестантов и т. д. По последнему примеру видно, что расизмом здесь и не пахнет; у национализма более тонкий механизм, провоцирующий ксенофобию вне зависимости от того, какой различительный признак, в тот или иной момент, становится доминирующим – это может быть и религия, и язык, и раса, и даже сословная принадлежность: аристократов во время Французской Революции истребляли во имя нации – то была война новой Франции со старой, которую она уже не воспринимала как часть самой себя.

Оправившись от шока, вызванного Революцией, аристократия вынуждена была как-то ответить на вызов времени. Она и ответила – романтизмом. То была подлинная «реакция», в исконном смысле слова: наряду с отталкиванием от того нового, что принесла с собою Революция, романтизм, сам того не заметив, адаптировал её базовую ценность – нацию. Воспевая родную старину, усматривая в языке и фольклоре «сокровищницу народного духа», романтизм пытался привить умирающее древо старой Европы к молодому дичку нации. Поначалу результат превзошёл все ожидания: если чисто буржуазный позитивизм вдохновлял, преимущественно, естествоиспытателей, то реакционный (без кавычек) романтизм дал мощнейший толчок гуманитарным наукам (в первую очередь, лингвистике) и искусству. Но в нём незримо присутствовал яд бинарного действия – сочетание аристократического расизма с буржуазным национализмом (последнее словосочетание неизбежно вызовет нежелательные ассоциации, но я имею в виду не марксистское клише, а именно то, что только так и называется). Сам по себе, расизм аристократии был сравнительно безобиден; новорожденный национализм был не в пример агрессивнее, но слаб в теории. Блестящее будущее с жутким апофеозом ему обеспечил невинный романтизм.

Первой ласточкой был трактат «О неравенстве человеческих рас» (1855) графа де Гобино, впервые придавший стихийному аристократическому расизму вид более или менее стройной (хотя и крайне наивной) идеологической системы, противопоставив его буржуазному эгалитаризму просветителей. При всём дилетантизме, вопиющем даже для своего времени, труд Гобино содержал одно историческое наблюдение, отмахнуться от которого трудно: все до единой династии, создавшие историческую Европу – германского происхождения; принадлежа к древнему французскому роду, себя самого он считал германцем – и не без оснований. Оснований для того, чтобы вменять графу в вину результаты практического применения расовой теории, меньше, нежели для аналогичных обвинений в адрес просветителей: он не призывал, подобно Вольтеру, «раздавить» кого бы то ни было, и все его ретроспективные фантазии и обобщения были проникнуты духом элегического пессимизма. Для того, чтобы расовая теория превратилась в идеологическое оружие сокрушительной силы, потребовались усилия людей практического склада, понявших, вернее, ощутивших, что тупому и бескрылому плебейскому национализму не хватает духа аристократического превосходства, и романтическая тяга к «корням» пришлась им как нельзя на руку.

Многие сетуют сейчас на то, что в России так и не возникло нации. Сетования эти напрямую связаны с демократической риторикой, хотя налицо и сдвиг по фазе: современной демократии свойственно отталкивание от национализма в его этническом преломлении, и из этого постоянно проистекает терминологическая путаница. Тем не менее, можно, с некоторой степенью точности, утверждать, что построению подлинной, то есть, органичной, демократии всегда предшествует рождение нации. А оно, в свою очередь, немыслимо без кровавых жертв. Специфика русской ситуации в том, что жертвы, как мы все знаем, были принесены (пожалуй, даже больше, нежели кем-либо ещё), а нового ничего не возникло, вернее, то, что возникло, оказалось нежизнеспособно. Что изо всего этого выйдет, сказать трудно, но более или менее ясно, что никакие аналогии из новейшей европейской истории в нашем случае не работают. Может, это и к лучшему.
Рекомендую также прочесть обсуждение темы в комментариях.
Tags: buyaner, nation, politics, socium
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments