Александр Бугаев (a_bugaev) wrote,
Александр Бугаев
a_bugaev

Егор Холмогоров. Сила — в праве

Фрагменты из статьи, на которую я уже давал ссылку.

Законность — это не там, где проявляют жестокость к чужим. Законность — это там, где к своим за одну и ту же вину жестоки так же, как и к чужим.

...

Попустительство беспорядкам является обратной стороной попустительства преступности.

Испугавшись набега двух десятков горцев на джипах и отпустив их "мальчиков", пришлось волей-неволей быть терпимыми к гневу возмущенной толпы русских даже в условиях, когда эта толпа очевидным образом нарушает общественный порядок. А терпимость к гневу толпы в свою очередь, как в порочном круге, породит терпимость к какой-нибудь "кабардинской мести за своих".

Потеряв один раз точку равновесия в виде бесстрастного следования закону, наша правоохранительная система уже этой точки не найдет — ей придется договариваться то с одними, то с другими людьми в масках, пытаться удержать баланс. А удержать его будет всё сложнее. Пострадаем все мы.

...

Правоохранительная система должна карать любого преступника вне зависимости от национальности, положения его родственников, количества у него бабок и т.д. Должна карать на основании закона, а не его субъективистской интерпретации. Интерпретация закона должна принадлежать суду. Каждому правоохранителю, который решит закон "интерпретировать"в чью-то пользу, надо отрывать погоны, шевроны, и то, на что они надеты.

Попытка толпы давить на отправление правосудия должна караться дубинкой по голове. С самого начала. Собственно, тот, кто отпустил убийц Егора из страха перед "набежавшими", должен был иметь возможность вызвать ОМОН, и его действительно вызвать, и положить мордой в снег именно их и прежде всего их. Скорее всего, последующих событий в этом случае просто бы не возникло.

...

Выяснилось еще и то, что любовно лелеемой целое десятилетие "вертикали" противопоставить этой толпе нечего. И это тоже вполне закономерно. Когда в начале 2000-х русские в своей массе поддержали Путина и идею сильной вертикали власти, то они исходили из того, что слабая вертикаль беззащитна перед чужаками, она не может справиться с терроризмом и не сможет защищать людей от беспредела. Поэтому наш "омон" раскармливали и вооружали, надеясь, что когда он отъестся, то он обрушит всю свою силу на криминал, на этномафии, на террористов и бандитов. Вторая половина нулевых прошла в постепенном осознании того факта, что раскормленный страж предпочел договориться с криминалом, как в Кущевской, с террористами, как в Грозном, с этномафиями, как на Кронштадтском проспекте, а для своего пропитания решил использовать простой подножной корм — корни травы, тех, кто его откармливал на свои копеечки. За последние годы мы осознали, что вырастили монстра, который не вытеснил тех, которые терзали нас в 90-е, а присоединился к ним и стал самым крупным.

Так произошло именно потому, что была сделана ставка на голую силу. От власти требовали силы и ждали силы и больше ничего. И тут дело не только в том, что эта сила решила питаться слабыми. Дело еще и в том, что сила, в основе которой лежит лишь сила, силой не является. Она пасует перед любой угрозой, которая может нанести не то что смертельный, но хотя бы критический ущерб. Она предпочитает договариваться с другими силами и делить пространство и влияние. К экспансии и подлинной силе способна только та сила, в основе которой лежит право. Право не в смысле одного только писаного закона. Право в смысле ощущения своих действий как единственно сообразующихся с высшей правдой и единственно отвечающих подлинному миропорядку. Такое право превращает силу в долг, то есть следование единственному пути, который соответствует вечному замыслу о бытии — правде. Тот же, кто исполняет долг, не знает ни страха, ни корысти, ни жалости. Он беспощаден к чужим, но в равной мере — и к своим, если их действия не соответствуют правде.

Власть, основанная на праве, может быть очень холодной, как самое холодное из чудовищ, может быть очень формальной и бесчеловечной, если в её основе лежит формальное и бесчеловечное понимание правды. Но она никогда не будет ни трусливой, ни лебезящей. Она будет справедливой, даже в исключительной жестокости, хотя в высших гениях такой власти может подниматься и до подлинного мелосердия и высшей справедливости. Надо понимать, что наше общество мучительно хотело и хочет именно такой власти, основанной на праве.
Жажда такой власти сродни для нас жажде алкоголика, который хотел бы, чтобы кто-то запретил ему пить и действительно вывел из запоя. Поскольку всё наше общество находится в состоянии криминального и коррупционного запоя, который развивается по классической схеме "злое, которое не хочу, делаю, а доброго, которого хочу, не делаю", то взыскание этой власти — объективно очень серьезное. Это главное взыскание нашего времени.

Вместо этого нам всё время под разными псевдонимами и оправданиями подсовывают что-то другое. Прежде всего: вместо права — силу, которая оборачивается слабостью.

...

Сейчас, конечно, будут попытки этот правопорядок восстановить. Но предприниматься они будут, разумеется, с неправильной стороны. То есть нашу вертикаль будут опять эрегировать на "твердость перед лицом беспорядков", ей опять будут ударно вкачивать тестостерон, чтобы она была "сильной несмотря ни на что". Её опять будут кормить людьми и натаскивать на кровь. Но пройдет несколько лет, а может, даже и меньше, как она опять спасует перед толпой. Сила, основанная на силе, является слабой. И толпа, как мы уже сказали, по-прежнему остается единственной силой. Силой, заменяющей собой право.

Двигаться, конечно, следовало бы в другом направлении. Направлении создания правоохранительной системы, основанной, вот оксюморон, на праве. Натаскивать её находить убийц. Вбивать в неё рефлекторную ненависть ко всякому, кто "берет", "принимает" и "подносит". Рассматривать как героя того и только того, кто исполнял свой долг вне зависимости от какого-либо внешнего и внутреннего давления. Конечно, в нынешних обстоятельствах, чтобы создать такую систему, нужно вырастить расу сверхчеловеков. Но в определенном смысле создание каждой мало-мальски продвинутой социальной структуры требует такого выращивания сверхчеловека. В любом случае это реально единственный путь возвращения на рельсы справедливости и законности, с которых так давно сошла Россия, что мы уже почти и не помним — как это. Альтернативой окажется только власть толпы как недолговечный, но сильный наркотик.
Tags: position
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments