Александр Бугаев (a_bugaev) wrote,
Александр Бугаев
a_bugaev

Описание политики на языке биоценозов

Статья Светланы Погорельской о правых в Германии интересна сама по себе, но мое внимание она привлекла еще и манерой рассуждений. В этом тексте, как мне кажется, прослеживаются способы описания реальности, свойственные не политической журналистике, а скорее биологии. Что-то из области описания биологических сообществ.

Вот некоторые фрагменты.
«Воссоединяясь» с Восточной Германией, старая ФРГ не просто расширила свои структуры на пять новых федеральных земель. Она приняла в себя государство иной политической культуры и недооценила при этом его потенциал. Последствия сказались лишь годы спустя.

Отношение к «национальной» тематике у населения ГДР было совсем иным, нежели на Западе. «Историческое прошлое» страны, ответственной за развязывание Второй мировой войны, Западная Германия преодолевала на путях постнациональности. Даже патриотизм там назывался не национальным, а «конституционным» и подразумевал верность граждан их демократической конституции. В стране действовали государственные структуры политического образования. В партийной системе боннской демократии спектр салонной «правости» был ограничен правым флангом католического ХСС. Правая идеология, не увязанная в христианские рамки, выталкивалась из официальной политики. Маргинализация «национальной» темы привела к ее узурпации праворадикальными НДПГ, республиканцами и Немецким национальным союзом (ННС).

В ГДР же историческое прошлое преодолевалось иначе. Объявив себя антифашистским, государство унаследовало традицию немецких коммунистов и тем самым как бы дистанцировалось от преступлений гитлеризма. Коллективного чувства вины, которое в Западной Германии культивировалось структурами политобразования, в ГДР не было. Считалось, что пособники нацизма нашли прибежище исключительно в Западной Германии. В то время как в политобразовании ФРГ муссировались благостные и нежизнеспособные концепции мультикультурализма, в ГДР пропагандировался безоговорочный интернационализм. Однако на деле политические и общественные структуры «государства рабочих и крестьян» законсервировали как формы политической социализации, так и психологию национал-социализма, например ксенофобию обывателей и их агрессивную убежденность в собственной невиновности. Рядовые граждане считали себя жертвами системы, раздражение у них вызывал не столько авторитаризм СЕПГ, сколько имущественные привилегии партийных бонз, а воссоединение Германии мыслилось как соединение социальных достижений восточногерманского социализма с западногерманским потребительским раем.

Когда эти мечты не сбылись, жители новых федеральных земель снова почувствовали себя жертвами, на этот раз — глобального капитализма и иностранного засилья. Новое поколение подрастало, видя, как закрываются предприятия, теряют работу родители, растет доля иностранного населения. Гэдээровцы, знакомые раньше разве что с вьетнамскими и мозамбикскими рабочими, познали сомнительную радость непосредственного соседства с иммигрантами из всевозможных бедных стран, чьи представления о законе, порядке и, наконец, просто чистоте на лестничной площадке отличались от представлений восточных немцев. Интернационализм левых сил не доходил до замученных вынужденной мультикультурностью адресатов социальных пособий. Ультраправые лозунги о немецком порядке были понятнее.

На восток

В старой ФРГ культура молодежного протеста определялась преимущественно левыми и ультралевыми идеями. Культура же молодежного протеста, сформировавшаяся в ГДР в последние годы перед воссоединением, была, с одной стороны, прозападногерманской, с другой — подчеркнуто национальной, поскольку сложилась в противостоянии доктрине государственного антифашизма в ГДР. Иными словами, в социалистическом государстве были свои ультраправые, но не было ультралевых. Семена национал-социализма нашли здесь благодатную почву.

Уже в начале 1990-х на восток направились западные ультраправые эмиссары, однако «осси» быстро выдвинули собственных лидеров, утверждавших, что «настоящий национализм может быть только социалистическим». В их числе были, в частности, бывшие функционеры Союза немецкой молодежи, не востребованные новыми работодателями, но обладавшие отличными навыками работы с молодежью. В новых федеральных землях правые радикалы стремились представить свои программы в виде «гражданской альтернативы» существующему «беспорядку». Их организации вели социальную работу, не без оснований полагая, что расходы окупятся на грядущих выборах. Христианские социальные и молодежные организации играли в ГДР значительно более слабую роль, нежели на западе (восточногерманское общество в массе своей было атеистичным). Поэтому в иных сельских местностях Восточной Германии националистические силы в 1990-е годы оказались чуть ли не единственными организаторами молодежного досуга. Они оживили и возродили молодежные клубы и спортивные секции, которые в ГДР финансировало государство и которые после воссоединения страны начали закрываться из-за нехватки средств. Призывая молодежь защищать родину от иностранного засилья, националистические силы в то же время давали им «малую родину», круг товарищей, возможность социальной и политической идентификации.
...

В современном немецком обществе налицо выраженный интерес к национальному взгляду на политический процесс. Поскольку в ФРГ, в силу особенностей ее послевоенного статуса, не возникло таких правопопулистских партий, как французский Национальный фронт, национальные темы, отзываясь на интересы избирателей, пытаются взять на вооружение уже существующие партии. Начало новой стратегии в 2000 году положила либеральная СвДП. Известный либеральный политик тех лет Юрген Мелеманн решил укрепить партию на путях национал-либерализма. Чтобы быть успешной, говорил он, партия «должна распознавать проблемы народа и выражать их на его языке». Проблемы, которые он распознал и начал было озвучивать — закон, порядок, борьба с преступностью, недостатки иммиграционной политики, — привлекли к либералам националистические силы. Напуганная этим партия отказалась от новой тактики и изгнала Мелеманна. Однако традиции национал-либерализма не угасают. Подтверждение тому — внутрипартийный раздор в вопросах поддержки нового европейского стабфонда. Противники правительственного курса в рядах СвДП делают ставку на прямую демократию и пытаются провести опрос партийного базиса. В случае если базис выскажется против, партии грозит смена курса, а консервативно-либеральной коалиции — крах.

В прошлом году «на языке народа» неожиданно попытались заговорить социал-демократы. Тило Саррацин, видный представитель правого крыла СДПГ, опубликовал книгу «Германия деградирует. Как мы проигрываем нашу страну». Размышления озабоченного буржуа о судьбах немецкой родины, переполненной размножающимися иностранцами чуждых культур, не имели ничего общего с идеями социал-демократии. Книга была в штыки встречена как руководством партии, так и официальной политикой, однако превратилась в народный бестселлер. В ХДС/ХСС Ангела Меркель, к вящему неудовольствию христианских сил своей партии, разрабатывает некий государственно-патриотический консерватизм, с одной стороны, интегрированный в Европу, с другой — приемлемый для консервативных избирателей вне христианского лагеря. И даже «зеленые», составной частью идеологии которых был мультикультурализм, видя непопулярность этой идеи, давно уже прекратили наступательно претворять ее в жизнь.

Политическая тенденция очевидна: чтобы обескровить ультраправые партии и не допустить их превращения в широкую гражданскую силу, необходимо умеренно легализовать национальную тематику, интересующую среднее сословие, отделить ее от национал-социалистической идеологии. В то же время такая стратегия может повредить традиционным политическим профилям партий, привести к «поправению» всего политического спектра. Возможно, немецкой политической системе, после воссоединения страны обогатившейся ПДС (ныне Левой партией), стоящей левее СДПГ и «зеленых», необходима и партия правее ХДС/ХСС, которая охватила бы национал-патриотически ориентированный гражданский электорат, не приемлющий идеологии национал-социализма, но в то же время и не идентифицирующий себя с христианскими правыми.
Subscribe

  • Спустился с гор

    Семидневный поход Теберда-Архыз. В поход меня зазвал Женя (младший брат). Он ходит в горы уже много лет, занимается бегом, сил и выносливости ему…

  • про зацикленность и упёртость

    Иногда спрашивают, почему я так много пишу на такую-то тему. В смысле, зачем это вообще, и главное, в таком количестве, когда важнее другое. Ответ…

  • 55

    это как 50, только на пять больше

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment