Александр Бугаев (a_bugaev) wrote,
Александр Бугаев
a_bugaev

Categories:

Пунктир автобиографии. Клуб «Демократическая Перестройка»

«Нужен Демократический Союз»
В марте 1988 года в газете «Советская Россия» появилось знаменитое письмо Нины Андреевой «Не могу поступаться принципами». Все понимали, что это не просто письмо читательницы в газету, и вообще дело не в Андреевой, а таким способом дается принципиальная установка, означающая резкий поворот наверху. На три недели смелая перестроечная пресса присмирела: главные редакторы еще не забыли советский язык и хорошо понимали, что вопрос решается не на публицистическом уровне.
В начале апреля в «Правде» была опубликована редакционная статья, отвергавшая позицию Нины Андреевой (не называя ее по имени). Курс на гласность и перестройку был высочайше подтвержден, реакционеры были посрамлены, либералы с облегчением вздохнули.
Вслед за тем в прогрессивной прессе развернулась бурная кампания. Почувствовав, что долгожданная свобода по сути ничем не гарантирована и зависит от расклада сил и мнений в верхах, сторонники демократии стали требовать углубления перестройки, создания гарантий ее необратимости. Многие читатели почувствовали, что мало быть только читателями, нужно что-то делать и самим.

В «Московских Новостях» появилось обращение с призывом создать Демократический Союз в поддержку перестройки (одним из авторов обращения был юрист Борис Курашвили, другим автором, кажется, был историк Леонид Гордон). Мы с Лешей Родионовым написали в МН письмо в поддержку этого обращения. Через несколько дней нам пришло письмо от секретаря клуба «Демократическая Перестройка» Владимира Кардаильского с приглашением принять участие в заседании клуба. Как оказалось, Клуб имел своих людей в редакции МН и таким путем получал координаты читателей, готовых к политической активности.

Клуб
Клуб «Демократическая Перестройка» базировался в ЦЭМИ (Центральном экономико-математическом институте). Членами клуба были несколько десятков человек, многие из которых впоследствии приобрели известность: Олег Румянцев (лидер клуба, затем его президент, затем депутат ВС РСФСР, секретарь Конституционной комиссии), Леонид Борисович Волков (юрист, впоследствии депутат ВС РСФСР), Андрей Фадин (тогда сотрудник журнала «Век ХХ и мир», затем известный журналист), Михаил Малютин (политолог, специалист по «неформальным движениям»), Павел Кудюкин (впоследствии замминистра труда и социальной политики), Игорь Минтусов (возглавляет агентство «Никколо М»), журналисты Лев Сигал, Сергей Митрофанов, Евгений Красников, Кирилл Янков, социологи Галина и Борис Ракитские, позже пришел Леонид Гозман, были и другие, о которых с тех пор я ничего не слышал (Андрей Абовин-Егидес, Андрей Бузин, Игорь Липкин, Анатолий Медведев, Анатолий Трофимов).

Ядро клуба составляли сторонники самоуправленческого социализма или социал-демократии (Румянцев, Малютин, Кудюкин, Фадин, Волков), близок к ним был и Борис Кагарлицкий, входивший вместе с Игорем Чубайсом в клуб «Перестройка-88».
Насколько я понимаю, эти два клуба происходили из единого клуба «Перестройка», разделившегося из-за разногласий относительно допустимых методов политических действий (клуб «ДП» был за демократические действия, сторонники Кагарлицкого признавали возможность и допустимость действий недемократических).

Клуб проводил как закрытые заседания и семинары (в частности, теоретический семинар «Модели социализма»), так и открытые дискуссии. Дискуссии проходили каждую неделю в конференц-зале ЦЭМИ, зал был набит битком, люди сидели на полу и стояли в проходах. Обсуждались животрепещущие темы политики, экономики и права, на дискуссии приглашались известные и авторитетные люди - «звезды перестройки» Юрий Афанасьев, Леонид Баткин, Юрий Карякин, Леонид Гордон, Татьяна Заславская, Виктор Шейнис, Галина Старовойтова и т.п., правозащитники и диссиденты Лариса Богораз, Лев Тимофеев, Леонид Бородин, Юрий Самодуров, Глеб Павловский, Петр Абовин-Егидес, Виктор Аксючиц, «оппозиционные священники» Александр Мень, Глеб Якунин и Дмитрий Дудко (их пригласили на заседание, посвященное положению религии), и т.п.
Практически на каждом заседании появлялись и выступали лидеры политических групп и организаций: социалист Борис Кагарлицкий, анархисты Андрей Исаев (сейчас он видный профсоюзный деятель и депутат) и Александр Шубин, лидер группы «Гражданское Достоинство» Виктор Золотарев, члены «Демократического Союза» Валерия Новодворская и Виктор Кузин, активисты еврейского движения, «борцы с сионизмом», активисты прибалтийских Народных Фронтов, и т.д.

Если состав приглашенных и выступавших более-менее соответствовал уроню и теме дискуссии, то в зале была совершенно демократическая обстановка. Одни сидели с блокнотами и диктофонами, ловя каждое слово «звезд перестройки», другие кричали «хватит заниматься разговорами, пора идти гнать этих партаппаратчиков». Из зала на трибуну часто поднимались экзотические личности, например, глава "Консервативной Партии СССР" бывший политзаключенный Лев Убожко, никому тогда не известный Владимир Жириновский, полубезумные социальные реформаторы с оригинальными идеями переустройства общества и т.д. и т.п.

Клуб занимался не только организацией дискуссий. Чем дальше, тем больше речь шла о митингах, листовках, сборе подписей, публикации статей и обращений. В 1988 были приняты законы о митингах и демонстрациях, готовились законы об общественных организациях, о выборах. Клуб обсуждал все эти проекты законов, выдвигал альтернативные проекты, затем участвовал в выборах, поддерживал демократических кандидатов в депутаты, организуя встречи и митинги.

Мы с Родионовым долгое время были кандидатами в члены Клуба, потом нас приняли в основной состав. Однако на дискуссиях и собраниях мы были в основном слушателями и наблюдателями, поскольку участвовать на равных в обсуждении моделей социализма и в составлении проектов законов были еще не готовы.

Московский Народный Фронт
Хотя название «Демократический Союз», предложенное в письме Курашвили, было похищено Новодворской и ее сторонниками, идея создания крупной демократической организации продолжала привлекать силы и умы. Предпринимались попытки создания Народного Фронта. Сначала он мыслился организаторами как всесоюзная организация, потом стало ясно, что националисты в Прибалтике, на Украине и в Закавказья не собираются отдавать инициативу московским активистам. Но и в Москве возникли несколько конкурирующих группировок. Лидером «патриотического» крыла был Евгений Дергунов (вместе с В.Скурлатовым организовал "Российский Народный Фронт"), демократическое крыло возглавляли Кагарлицкий и Малютин, среди активистов были также Михаил Шнейдер, Владимир Боксер и др. Большая часть лидеров Клуба «ДП» (во главе с Румянцевым) к идее народного фронта относилась прохладно, предпочитая готовить создание социал-демократической партии.

Был ли создан Московский Народный Фронт в реальности, сказать сложно. Во всяком случае, акции проводились, листовки и обращения выпускались, лидеры выступали с заявлениями, а на собраниях продавались самодельные значки с буквами МНФ (у меня – где-то лежит такой).

Последняя встреча в ЦЭМИ. Львин и Малютин
В 1989-90 гг, с началом кампаний по выборам союзных, а затем российских депутатов, мой интерес к обсуждениям клубных дел и к дискуссиям в ЦЭМИ сильно уменьшился. О предвыборных делах я напишу отдельную главу, а историю про Клуб «ДП» закончу описанием встречи, состоявшейся уже в конце 1990 года. Обстановка в стране была напряженная, шло противостояние российского и союзного руководства (Ельцина и Горбачева), за продуктами и другими товарами приходилось отстаивать длинные очереди.

Во встрече в ЦЭМИ участвовали некоторые члены клуба и гости из какой-то демократической организации Ленинграда (названия уже не помню). Ленинградцев было человека три, кто-то от них приехать не смог (в частности, говорили, что «нет Толи Чубайса»). Из ленинградцев мне запомнился Борис Львин, который рассказывал, как происходило начало рыночных преобразования в Южной Корее. Идея его была в том, что рынок стартует только тогда, когда наступит полный упадок и очевидный конец всех надежд на государственное регулирование. По его словам, в Корее после ухода американских кораблей, от силовых установок которых освещались города, просто наступила темнота. Львин считал, что по такой же схеме события пойдут и в России.

Малютин выступал против свободного рынка. На мое недоумение он ответил, что на этот свободный рынок одни выйдут с пустыми руками а другие – с теневыми капиталами. Малютин сунул мне какую-то статью про опыт испанской самоуправленческой коммуны, но в те времена меня эти идеи уже не могли соблазнить.

Выступал еще какой-то странный человек, предлагал гибридную модель с капиталистической организацией производства и социалистическим распределением (через много лет этот лозунг повторил Лужков). Тут уж была явная ересь, серьезные люди не стали вступать в спор, а дали слово дилетанту, т.е. мне. Я к тому времени мог уже не только слушать, что говорят умные дяди, но и иногда вступать в спор, поэтому заявил, что такой гибрид будет нежизнеспособным, поскольку капиталисты не захотят, чтобы произведенный ими продукт распределяли по-социалистически.

После окончания заседания мы с Малютиным шли к метро «Профсоюзная». Малютин был для меня тогда одним из главных авторитетов в политике. Я спросил его, как ему видится дальнейшее развитие событий в стране. Он ответил, что в ближайшие месяцы Александр Федорович Горбачев окончательно убедится, что с демократией дела не выходят. Дальше будет попытка жесткого решения, кто-то в роли Корнилова (может сам Горбачев, а может и нет), эта попытка тоже сорвется. «А там посмотрим» – с явной надеждой закончил Малютин.

В течение 1991 года я не раз вспоминал этот его прогноз.

Оглавление
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 9 comments